Предатель выбирает один раз

Когда он перестанет чувствовать себя ступающим по тонкому льду и привыкнет, что статус признанного «вервантского ублюдка» неизмеримо выше, чем статус любого «доверенного лица».

Шпатц вежливо склонил голову, сделал шаг назад и выпустил из своих пальцев тонкую руку в кружевной перчатке.

– Благодарю за танец, герр штамм Фогельзанг, – прощебетала фройляйн.

– Танцевать с вами доставило мне невероятное удовольствие, – Шпатц задержал взгляд ровно настолько, насколько предписано правилами вежливости, затем отвернулся и направился к столу.

– Герр штамм Фогельзанг, я слышала, что вы росли в Сеймсвилле, – затянутые в шелк пальцы другой юной фройляйн коснулись его руки. – Это правда?

– Да, прекрасная фройляйн! – Шпатц взял девушку за руку и уверенно повлек за собой. К столу. Ему нужно было немедленно промочить горло. На самом деле, прием оказался не таким уж утомительным, как Шпатц опасался. Он представлял, как все будут чинно сидеть за столом, отпуская реплики, полные двойных смыслов. И у всех будут одинаковые выражения лиц, по которым неясно, одобряет собеседник сказанное тобой или его распирает от ненависти.

Но, к счастью, ничего подобного не случилось. В малой гостиной накрыли фуршетный стол с легкими закусками. Старшее поколение оккупировало угол для игры в карты, а Шпатца отдали на растерзание пятерым фройляйн, каждая из которых изо всех сил старалась быть очаровательнее и привлекательнее всех остальных. Когда заиграла музыка, и начались танцы, Шпатц и вовсе расслабился. Танцевать он умел и любил, благодаря воспитанию своей матери.

– Фройляйн штамм Карлхоффер, – седой мужчина с невыразительным лицом и в сером костюме подошел к Шпатцу и включился в разговор, прежде, чем девушка успела задать свой вопрос. – Вы не будете против, если я ненадолго похищу вашего кавалера?

Если девушка и была против, то вслух она возражать не стала. Пожилой герр не был вервантом, но никто никогда не стал бы указывать ему на это. Менно Рикерт, бессменный анвальт Хагана штамм Фогельзанга взглядом указал Шпатцу на балконную дверь.

– Я понимаю ваше желание приблизить к себе хорошо знакомого человека, – у этого Рикерта голос тоже был невыразительным, как и вся внешность. Трудно было сказать, кем именно приходился этому человеку покойный Руди. Сыном? Племянником? Братом? Внешность обоих была настолько незапоминающейся, что было сложно понять даже, похожи они или нет. – Любой бы на вашем месте поступил так же.

– Но не одобряете? – Шпатц посмотрел вниз.