Предатель выбирает один раз

Сразу стало темно, как будто уже настали поздние сумерки, а мощеная улочка сузилась до лесной тропы, убегающей куда-то вглубь мрачноватого леса.

– Кстати, герр Шпатц, что ты думаешь о местном управляющем? – Крамм остановился, опасливо оглядываясь вокруг. Ватная тишина елового леса внушала ему не то, чтобы страх, скорее просто беспокоила. В условиях города он чувствовал себя как рыба в воде, а вот когда сталкивался с дикой природой, всей кожей ощущал если не чужеродность, то полное отсутствие опыта.

– Ульфбраун? – Шпатц наступил носком ботинка на пышную подушку ярко-зеленого мха.

Вчера вечером, когда они спустились на подъемнике с зависшего над ячменным полем люфтшиффа, он погрузил их всех четверых в свой ваген, чуть ли не единственный на весь Шриенхоф, доставил в гостиницу, не переставая болтать проводил до комнат и пожелал спокойной ночи. Вот и все знакомство. Шпатц надеялся составить более подробное впечатление на сегодняшней встрече.

– Он волновался, – Крамм сделал шаг назад, чтобы вернуться на мощеную поверхность улицы, а не топтаться по упругому хвойному ковру, устилавшему лесную тропу.

– Его можно понять, – Шпатц оставил в покое мох, хотя было заметно, что ему хотелось забраться в лес подальше. – Ни с того, ни с сего ему телеграфируют, что должно немедленно встретить и приветить не какого-то кома с горы, а целого верванта, который намерен разобраться с какими-то проблемами, на которые он и не жаловался вовсе. Шриенхоф в каком-то смысле, конечно, приграничный город… Но граничит он во-первых, с Унией Блоссомботтон, во-вторых – через массивный горный хребет, а в-третьих – через этот вот лес, который внушает вам, герр Крамм, такой ужас, что вы не готовы даже прогуляться по весьма хоженой тропинке.

– Не смейтесь, герр Шпатц, – сказал Крамм и сам рассмеялся. – Мне просто не нравятся места, где нельзя заскочить в пивную, если устал.

– Уговорили, давайте возвращаться, – Шпатц неспешным шагом направился обратно к городу.

– Которую мы пока не видели, кстати! – вернувшись на улицу, Крамм заметно повеселел, его походке даже вернулось обычное приплясывание.

– Надеюсь, это не потому, что она настолько большая, что не проходит в дверь, и ей приходится теперь жить на кухне, – Шпатц хмыкнул.