Предатель выбирает один раз

Ничего подобного на площади не было, но при этом было очень чисто. Ни фантиков, ни разбитых бутылок, ни окурков.

– Неа, – Крамм покачал головой и снова повернулся к возвышающемуся над городом лесному массиву. – Впрочем, к стыду своему, подробностями я никогда не интересовался. После бабушкиных сказок я довольно долго еще вздрагивал при упоминании Шверге вообще и Заубервальда в частности.

– К счастью, наша задача здесь далека от сказочной, – Шпатц направился в сторону самой широкой из трех улиц, вливающихся в Эйхенплац.

 – Зато близка к бюрократии.

– Ну да, – Крамм хохотнул и кивнул в сторону двух громил, в одинаковых серых пиджаках и шляпах, двинувшихся вслед за ними. Гражданская одежда сидела на них настолько нелепо, что было понятно, что им привычнее носить мундир или полевую форму. – Эти двое выглядят как отличное подспорье в решении бюрократических проблем.

– Герр Крамм, мы с вами еще в люфтшиффе обсудили и пришли к выводу, что наша с вами миссия – это создать побольше шума своей ревизорской проверкой, а настоящую работу будет выполнять кто-то другой, – Шпатц остановился рядом с каменным домом с двумя островерхими башенками.

Ратуша Шриенхофа по размерам ничем не отличалась от жилых домов. И никакой вывески на ней тоже не было. Зачем, ведь все и так знают! Единственной особой приметой административного здания была статуя рогатого человечка с копытами вместо ног. У него были кучерявые волосы и пухлощекое детское личико.

– И кто это такой, согласно местной мифологии? – спросил Шпатц, разглядывая скульптуру.

– Я не особый знаток, – Крамм развел руками. – В сказках фрау Инильды не было милой нечисти. Сплошь великаны, чудища с волчьими зубами и карлики, отгрызающие ноги прямо из-под земли. А это…

– Это Тойфель Ганс, молодые люди, – Шпатц и Крамм обернулись. Рядом с ними остановился подтянутый пожилой мужчина с очень светлыми прозрачными глазами уроженца Таари. Он опирался на трость, а рядом с ним нетерпеливо приплясывала маленькая остроносая собачка.

– Тойфель? – Крамм удивленно приподнял бровь. – Но я думал, что тойфель – это такое чудовище, ворующее по ночам неспящих детей…

– Видимо, вы приезжие, – мужчина улыбнулся. Его моложавое лицо покрылось сеткой тонких морщин. – Существует местная легенда о бездетной женщине, которая никак не могла родить ребеночка. Она настолько об этом мечтала, что у нее из груди лилось молоко, которым она кормила всех детишек своих подруг.