Убийство в Сане

Елена

В конце мая в Йемене уже жара, но столица Сана расположена на горном плато, на высоте примерно двух тысяч метров, поэтому первую половину дня вполне терпимо. Если днём жар с небес, да ещё и отражённый от пышущей раскалённой земли, делает людей Севера вялыми и бесчувственными, то сладостная прохлада вечера и особенно утра меняет всё. Тогда вдруг ощущаешь прилив сил, необычайную энергию и потребность сделать что-нибудь в высшей степени хорошее. Но мне, уроженцу солнечной Хосты, жара лучше, чем холод.

Хорошо, конечно, сидеть под кондиционером в посольстве, но третьего секретаря ноги кормят.

Созвонился с врачом Гайворонским, договорились о встрече. Семён Исаакович предложил приехать к нему. По голосу чувствовалось, что мужик в раздрае. Смерть любимой женщины. Его можно понять.

– Я сегодня дома после ночного дежурства в госпитале. Не могли бы вы приехать ко мне? – как-то виновато, по-интеллигентски начал он. Я согласился, тем более, что жил он в коттедже на территории госпиталя. От посольства это недалеко.

Дверь открыл мужчина лет шестидесяти. Высокий, худощавый, волосы с проседью, бородка, очки. Очень похож на Чехова, тот, который Антон Павлович, тоже, кстати, врач.

– Проходите, прошу вас. Чаю или, может быть, чего-нибудь прохладного?

– Да, спасибо, – поблагодарил я, – если можно, воды, холодной.

Пока Семён Исаакович копошился в холодильнике, я осмотрелся. На журнальном столике в гостиной стояла большая фотография молодой красивой женщины. Через угол портрета проходила чёрная траурная лента.

– Это моя Леночка, – услышал я за спиной дрожащий голос Семёна Исааковича. Старик стоял со стаканом воды. Руки его тряслись, из глаз катились слёзы, некоторые из них падали прямо в стакан. Я взял принесённую мне воду и помог врачу сесть на диван. – Она была моей студенткой. Ей двадцать четыре, мне пятьдесят. Все говорили, что разница большая, но я этого не чувствовал. Понимаете, как будто открылось второе дыхание. До неё – всё в работе, в науке. Книжный червь, хотя и практиковал много, оперировал.

Сочетал, так сказать, науку и практику. А с ней началась другая жизнь. Интересная, насыщенная. Поездки, походы, встречи, спорт. Я чувствовал себя её ровесником. Ей-богу! Как заново родился. Мы поженились. Родилась дочка – Софья. Наша радость. Ей сейчас шесть. Она с бабушкой в Краснодаре. Такая умница, так похожа на мать.

Голос врача снова задрожал, глаза увлажнились. Я протянул ему стакан воды, к которому даже не притронулся.