О чём ты молчишь?

Помнится, Симон как-то с голоду забрался к ним в сарай, надеясь украсть с пятак яиц, но любопытная Мариса быстро сообразила, что куры не говорят «ой», и, подкараулив пуганного мальчику у скрипучей двери, огрела его ивовой метлой. Разбирались потом недолго: Кот шипел и скалился, а девчонка грозилась прихлопнуть его, как муху, если ещё раз полезет так вероломно в их владения. Пришлось тогда дрожащему, как осиновый лист, мальчишке объяснять, что желудок сводит неимоверно, ягоды давно закончились, грибы надоели, а пчёлы, сварливые и очень кусачие, чуть до смерти его не зажалили.

И Кот, и Мариса в тот же самый миг расслабились: он просто хотел есть. Познакомившись друг с другом и обменявшись рукопожатием (или лапопожатием, как вам будет угодно), хозяева пообещали научить Симона всему, что они знали сами: как ловить рыбу, выращивать полезные растения и стирать бельё. А шишку его, здоровую и красную, занимающую целый лоб, свели мазью, не забыв к тому же приложить на повреждённое место листик подорожника, что рос у грибного пня в старом лесу.

В старом лесу жил и сам Симон, как затворник – подальше от захудалого поселения. Огонь до знакомства с Марисой разводить он не умел, питался тем, что под ноги попадётся, а зимой, если худо совсем было, просил милостыню, стоя у ворот древнего храма. Благо в сундуке, доставшемся ему от покойных родителей, лежали изъеденные противной молью вещи: шапки, варежки и ботинки, шарфы и рубашки, кальсоны, тёплые штаны и носки на все случаи.

Оставив после себя немногое: покосившийся дом да одежду, – папа и мама Симона ушли в мир иной. За воспоминания о родителях мальчишка не держался, будто появился на свет не благодаря этим людям, а случайно – может, его выкинула на берег река или низвергла высокая гора?

Однажды Мариса, застигнутая врасплох трагичной историей друга, решила во что бы то ни стало узнать, кем были его родные.

Но любой вопрос о родителях «глупого сиротки» (так про него за глаза говорили деревенские) воспринимался в штыки «воспитанными взрослыми», а кое-кто даже не стеснялся переспрашивать, мол, о чём вообще был разговор.