О чём ты молчишь?

– В случае опасности кинешь в злодеев своими конфетами, зубная боль их точно уничтожит, – загундосила принцесса, старательно показывая, что Стеф малосведущ в некоторых вопросах.

– А ты думаешь, нам драться придётся? Я лучше кину в них тебя, твоя вредность их с ума сведёт!

– Ой, смотри по сторонам, – поставила точку в разгоревшемся споре с крестьянином Астра. Вот за что она и любила общаться с простыми людьми, так это за их несдержанность и умение давать отпор. «Придворные дамы и гостившие в нашем королевстве послы даже шуток не понимают и порой сидят с лицами тех, кто учуял кислый запах помоев, но не может об этом сказать», – тихо проворчала в кармане юноши картофелина.

Стеф посмеялся над произнесённым вслух сравнением и задал вопрос, ответа на который у принцессы не нашлось.

– А тебе нравится такая жизнь? – умел же парнишка в душу залезть, не пачкая там полы.

– Откуда я знаю! Как будто тебя всё устраивает, – тут же накинулась на него озлобленная картошина. – И вообще, давай быстрее, копуша.

– Хорошо, только не кричи, как бешеный барсук! – из-за этой злючки он не успел захватить удочку и плащ (в дороге всякое может случиться). Даже в облике картошки принцесса Астра отлично приказывала и хамила.

В пути она, конечно, немного успокоилась, переведя дух. Скорее всего, ей казалось, что они могут не успеть превратить её в человека, из-за чего нервы, натянутые до предела, порой сдавали в разговорах.

– Мачеха ведь ясно дала тебе понять, что срок у этого колдовства неограничен, – принялся было успокаивать её Стеф, что у него, очевидно, плохо получалось.

– И что? Ты считаешь, что быть картошкой – неописуемое удовольствие? В следующий раз подскажу ей, чтобы и тебя в какой-нибудь помидор превратила!

– Да не заводись ты, разверещалась опять, – скривился, как от укуса комара, парнишка. – Куда мы вообще направляемся?

– Иди, пока по голове не заехала, – сердито проворчала Астра, и приказала сейчас же вытащить её на свет. – Я скажу, если что-то будет не так.

Стефан поверил ей на слово, потому что побоялся гнева овоща. Он не стыдился этого и был уверен, что если на его месте шёл бы мужчина под два метра ростом с густой бородой и сильными руками, тот бы тоже задрожал, как осиновый лист, испугавшись грубости принцессы.

О непростом характере юной наследницы ходили легенды. Поговаривали, что однажды она столкнула с лестницы одного забияку, когда тот принялся дразнить её за детскую припухлость щёк, называя хомяком.