Церера. Восход тьмы

Больше всего Виссариону Аль’Сивьери, нынешнему правителю, нравились варриаские фай’кхситы – небольшие, ветвящиеся растения белоснежного цвета, лепестки которых аккуратно собирались в одну чашечку. Ствол этих невинных растений покрывался шипами, на которых находился смертельный яд.

В саду в это время не было ни души. Садовники всегда прятались в часы прогулок Виссариона по саду. Пение птиц на мгновение прекратилось, когда меж кустов скользнула тень. Но король не заметил ее.

Подойдя к кустам фай’кхситы, Виссарион стал нежно поглаживать бархатные лепестки, погрузившись в воспоминания.

– Элли… Мне тебя не хватает.

Сказав это, Виссарион поднял взгляд и заметил, что сорокопуты с интересом смотрят на него глазами-бусинками. Он попытался им просвистеть какую-нибудь простую мелодию, но пересмешницы лишь разлетелись в разные стороны. Сколько Виссарион себя помнил, никогда не мог угодить этим мерзким птицам. А вот если пела покойная Эллаинера, сорокопуты замолкали тут же, и лишь после окончания музыки они повторяли мелодию на свой лад.

Виссарион услышал легкие, еле различимые шаги за своей спиной.

– Я говорил вам, твари текарийские, чтобы никого не было в саду, когда я здесь! – монарх с ревом повернулся назад, ища взглядом нарушителя.

Глаза его загорелись багровым, а в руках сама собой образовалась плеть, еще не высохшая от крови. Но цветочная аллея была пустой. От громкого крика короля в небе закружились лишь сорокопуты-кровянки, собравшиеся в небольшую стайку.

– Показалось… – прошептал Виссарион, глаза его, когда он успокаивался, вновь становились цвета грязного золота.

Среди травы поплыла темная дымка. Виссарион еще какое-то время прислушивался к окружавшей его тишине сада, недоверчиво глядя по сторонам. Но так никого и не нашел.

Повернувшись обратно к фай’кхситам, король ахнул от резкой боли, что начала жечь грудную клетку, точно пламя, и, опустив глаза, увидел руку, крепко державшую кинжал «элиос[3 - Элиос – древние клинки, когда-то принадлежавшие Пятому (младшему Драконьему Богу).

Стоя на коленях, король Аль’Сивьери пытался достать из своего тела кинжал. Убийца возвышался над ним. Но древняя магия Первоначала не позволяла королю даже коснуться древнего клинка.