Спаси меня

– Она даже на прогулку не хочет, – пожаловался Уилл.

– Ну, собаки могут задерживать мочеиспускание до сорока восьми часов, – сказала Белинда. – Это плохо, но не смертельно. Возможно, ей просто передается ваш стресс. Попробуйте не обращать на нее внимания.

Игнорировать живое существо, находящееся в столь отчаянном положении, было непросто, тем не менее Уилл решил покинуть свой пост и прилег на диван.

К счастью, никто не звонил ему с просьбами решить неотложные вопросы, возникшие в компании «Блум и семья», которая являлась поставщиком цветов с 1936 года.

По причинам, в которые Уиллу не хотелось вдаваться, он решил пока не сообщать родным, что в его доме находится собака, пережившая психологическую травму. Вместо этого он взял с кофейного столика бухгалтерскую книгу, верхнюю в стопке, и со вздохом открыл на первой странице.

Перед его взором предстали аккуратные ряды цифр, написанные твердой рукой бабушки Морин. Уилл вновь испустил тяжелый вздох. Морин Блум, которую все называли Мо, умерла чуть больше года назад, и с тех пор все пошло наперекосяк. Великая Мо. В тринадцать лет он перерос бабушку на целую голову, но при росте полтора метра вместе с тапочками («чепуха, мой рост почти метр шестьдесят») она казалась гигантом.

Фантастическое обаяние и улыбка, от которой становится светлее – пустая банальность, если только вы говорили не о Мо Блум, а если о ней, то была чистая правда. Она была солнцем, вокруг которого радостно вращались остальные члены семьи. Мо отличалась добротой и великодушием, и в то же время все знали, что с ней шутки плохи. Далеко за семьдесят, с протезом бедра, она погналась за мужчиной, который пришел за букетом красных роз и хотел сбежать, не расплатившись.

– Нельзя доверять мужчине, который покупает красные розы, – пропыхтела она, когда продавец рыбной лавки на углу остановил злоумышленника, вылив на него ведро помоев. – От такого добра не жди.

Она боготворила внуков: Уилла, Роуэн, потом – Сейдж, а еще позже – Сэма и Гарри, близнецов Роуэн. Клиенты обожали Мо, а муж, Берни, просто души в ней не чаял.