Спаси меня

– Я пришел погулять с собакой, – сказал Уилл, перекрикивая многоголосый лай, доносящийся из-за двери.

– А у вас проверяли жилищные условия? Как вас зовут? – спросила девушка, переведя взгляд на дверь с надписью «Только для сотрудников». – Я пойду посмотрю.

– Я не волонтер, – признался Уилл. – Просто хотел выгулять собаку.

– У нас так не принято, – девушка скрестила руки на груди. – Сначала вас должны проверить. Можно сделать это сейчас…

Уилл не собирался принимать на себя никаких обязательств. Потом надо будет приходить сюда каждую неделю.

Хотя… почему бы и нет? Все оказалось сложнее, чем он себе представлял.

– Я бы с удовольствием взял собаку на временную опеку, – сымпровизировал он.

Можно ведь погулять, а потом сказать, что ему это не подходит: «Извините, что отнял время, ладно, я пойду, спасибо, до свидания». С другой стороны, почему бы ему действительно не завести собаку? Конечно, это живое существо и огромная ответственность, а он не хотел брать на себя ответственность. Разве что совсем крошечную.

– У меня есть опыт обращения с собаками. В детстве у меня был пес. Матли. Лучшая собака на свете.

Девушка с дредами улыбнулась.

– Все люди считают свою собаку лучшей на свете.

– И все они правы, – согласился Уилл, перекрикивая усилившийся лай. – Только непонятно, как здесь оказались все эти бедняги.

Девушка опустила руки.

– Мы все равно должны вас проверить.

Тем не менее Уилл видел, что она смягчилась.

– Разумеется, но раз уж я все равно здесь, можно хотя бы взглянуть на собак?

Как только они прошли в дверь, лай стал оглушительным, а запах мочи резал глаза.

Уилл шел по коридору, разглядывая бросающихся на решетки собак.

Зрелище было невеселое. Боль и отчаяние животных, запертых в холодных, неуютных клетках. А ведь когда-то они жили в семьях, их любили и баловали. Во всяком случае, Уилл на это надеялся. Ему не хотелось думать, что у этих несчастных никогда не было мягкой постели, что их никогда не гладили.

Он перевел взгляд со спаниеля с отчаянно грустными глазами на французского бульдога в следующем вольере.

Кто же не любит французских бульдогов? Но этот был седой, со слезящимися глазами и издавал странные звуки, как мотоцикл, который не заводится. Еще упадет замертво прямо во время фотосессии.

– Извини, дружище, – сказал Уилл, просовывая руку через прутья, чтобы погладить беднягу по голове.

Он почувствовал, что раскисает, и если останется здесь еще немного, то согласится забрать всех этих собак.