Полутона

Все, что меня сейчас заботит, – это привезут ли Тейлор сегодня. Нет, я не тычу тебя носом. Мне просто нужно знать. Скинешь Карлосу номер для отслеживания посылки? Спасибо. – Большим пальцем правой руки он завершает звонок, а затем с раздражением потирает экран телефона о брюки.

Рука в порядке.

Его усталые глаза находят меня. Мне всегда казалось, его жизнь – сплошные развлечения. Музыка и поклонники день и ночь.

Сегодня он не похож на развлекающегося человека.

– Прости за это, – говорит он. – Как прошли выходные?

– Нормально.

Он устало ухмыляется.

– Веселье.

– Было незабываемо, похмелье чуть меня не убило. – Слежу за его реакцией. Откуда ему знать, может, у меня и было похмелье.

Он даже не моргает.

– Слушай, я придумал для тебя слово. Ничтожный.

– Что? – Он только что назвал меня ничтожной?

– Отрицательное без положительного. Нельзя быть чтожным, верно?

– О. – Я нервно смеюсь. – Точно.

Получаю утомленную улыбку в ответ, а потом опять звонит его телефон.

* * *

– В самолете показывали последнего «Гарри Поттера», – говорит Фредерик, когда мы подходим к дорогому отелю. – Смотрела его?

– Конечно. Но книги лучше.

– Верно. «Хоббит», однако, был лучше в качестве фильма. Хотя создатели и не придерживались сюжета книги.

– Да? – Мне интересно, что он думает о песне, которую для «Хоббита» написал Эд Ширан, и впечатляет ли его то, что Ширан играет на всех инструментах в записи, кроме виолончели.

Но я не готова признаться, что помешана на музыке, человеку, который ничего не рассказывает мне о своей музыке.

– Как Новый Орлеан? – пытаюсь завязать разговор. На новом телефоне я уже изучила музыкальный фестиваль, где он играл на выходных. В его аккаунте в «Инстаграме» появились новые фотографии: одна, где он обнимает легендарного блюз-гитариста, другая – с сэндвичем «По-бой». Хештег: #ILoveNOLA.

– Было жарко, – ворчит он. – С комарами размером с твою голову.

«Так, значит, концерт был на улице?» – проглатываю я вопрос. Не хочу выглядеть как фанатка. Он никогда не говорит о работе. Или о своей жизни. Его молчание заставляет меня чувствовать себя так, будто он все еще пытается понять, достойна ли я оказаться в кругу его близких людей.

Телефон в его кармане опять начинает злобно жужжать, и он достает его, чтобы взглянуть на экран.

– О боже, – ругается он, потирая шею. – Прости, Рейчел. Мне нужно ответить.