Полутона

– Осталась… где?

– Со мной. Пока не придет время ехать в школу.

Я пытаюсь это представить. Хейз живет в крошечном доме с пьющей матерью. Где они вообще меня разместят? На диване, на котором целыми днями сидит его мать?

Взгляд Хейза пронзительный, а его большой палец барабанит по моему колену.

Нет – в его планах вовсе не ночлег на диване.

– Хейз, не уверена, что готова к этому.

– Ты можешь делать что хочешь, – шепчет он.

Теперь эта мысль меня пугает.

– Всего пара недель до того, как ты уедешь в Нью-Гэмпшир.

Секунду мы просто смотрим друг на друга. Ничего в моей жизни не будет, как прежде. Однако Хейз все еще здесь, держит меня за руку.

– Я подумаю, – шепчу я. И честно это сделаю.

И на несколько ударов сердца я застреваю в свете внимания, которое он на мне сфокусировал. Вокруг его глаз собираются морщинки, будто он вот-вот улыбнется.

Но вместо этого он наклоняется и снова меня целует.

* * *

Когда я забираюсь в свою продавленную кровать в доме «Парсонс» субботним вечером, мне сложно уснуть. Мои мысли словно поезда на аттракционе «Астро Орбитер» в «Волшебном Королевстве» «Дисней Уорлда» – скачут слишком быстро, не позволяя мне расслабиться. Мама, Фредерик, Хейз и мой маленький зеленый дом ходят хороводом, заставляя размышлять о них.

А завтра экзамен по математике.

На другом конце комнаты Эви начинает храпеть, поэтому я вытаскиваю старые наушники из-под подушки и запихиваю в уши.

Я всегда любила момент предвкушения перед тем, как песня начинает играть, – то мгновение тишины, полное ожиданий. Есть какая-то сверхинтимность в том, когда ты запускаешь песню прямо к себе в голову. Иногда я даже слышу, как вокалист набирает воздух перед первой нотой. Эффект, словно находишься с ним в одной комнате.

С закрытыми глазами я жду. И когда слышится первый аккорд через эти прекрасные беспроводные штуки прямо в моих ушах, я даже не удивлена, что это одна из песен Фредерика.

Затем звучит его голос, грустный и низкий:

Выкручивала звук, покачивала бедрами.

Аккорды вылетали из моей головы.

Пил как вино, не мог насладиться им,

Никто не имел надо мною власти, как ты.

Музыка всегда была моей единственной связующей нитью с ним.