Год нашей любви

Я отодвинул стул для Стейши, и она присела, не скрывая раздражения, затем принялась копаться в телефоне, пока я разбирался с молоком и печеньем.

Кори притихла, но тишина не была долгой – Стейша всегда была готова заполнить эфир обсуждением очередной проблемы человека из лучших стран мира.

– У моего парикмахера нет окошка на завтра для меня, это никуда не годится! – сказала моя девушка.

– Думаю, в Париже тоже есть парикмахерские, – заметил я.

Но она не слушала – ведь она была самой привередливой девушкой в мире.

На меня она смотрела так же, как на новую сумочку от «Прада». Избалованная девочка из города Гринвич, штат Коннектикут, хотела именно этого парня, вот этого – в кепке хоккейной команды «Брюинз» – «Медведи» – и в футболке тренажерного зала Голда.

Я бы соврал, сказав, что не чувствовал себя из-за этого на голову выше ростом.

Кори допила содовую и начала складывать в поднос остатки нашего обеда.

– Слушай, Стейша, – я положил руку ей на запястье, чтобы хоть как-то привлечь внимание, – будь другом, отнеси наш поднос.

Она подняла удивленный взгляд от телефона, оглядела поднос, а потом зал столовой, прикидывая, сколько усилий ей нужно приложить. Она долго колебалась, и Кори уже готова была сделать это сама, но внезапно Стейша встала, схватила поднос и ушла с ним, громко цокая каблуками.

Я покачал головой, глупо улыбаясь Кори:

– У нее дома таким занимается прислуга.

Судя по выражению лица Кори, она не поняла, пошутил я или нет (я не шутил).

Стейша была той еще штучкой, но она была моей штучкой.

Глава 3

Мебельный джинн

Кори

– Ну, как прошел первый день? – спросила Дана, когда я вернулась с занятий.

Она устроилась у окна и делала маникюр.

– Неплохо, – ответила я. – Нашла все три аудитории с первой попытки. А как у тебя?

– Все отлично. Профессор по истории искусств просто душка.

– Симпатичный? – Я игриво свела брови.

– Если ты любишь семидесятипятилетних, то да.

– А кто сказал, что не люблю?

Я ловко проехалась на задних колесах моего кресла – в спальне Даны почти не было мебели, так что ничто не мешало. Стол стоял напротив одной из стен, а чемодан – втиснут рядом. И все.