Властелины Сущего 2

– Чай или кофе? – спросил я.

– Лучше что-нибудь посущественнее, – ответила Аня, – Мы ж обед пропустили.

– Я тоже не откажусь! – оживилась Катя.

Мы расселись за стол, и посыпались заказы для вполне обычного обеда. Я всем всё сотворил. Сотворил и себе пюре с гуляшом, как Аня и Лена. Правда, у них ещё были салаты из свежей капусты. Даже Алёна попросила рассольника. Для творчества пришлось обшарить несколько столовок и ресторанов – пока ещё набор состава продуктов был не полон. При этом невольно проследил, что творится около результатов моего выброса энергии.

Милиция уже провела необходимые следственные действия на месте первого выброса и увезли первые трупы. Как ни странно, у трёх сопутствующих жертв, уже пришедших в себя, в душе? вместо слабой Тьмы появился слабенький очаг Света. Они мысленно матерились из-за того, что вляпались в это дерьмо, в секту чернобожцев, и собирались спрятаться в Белогорском монастыре. Машину лишь вскрыли, но тела ещё не достали. Тесть убыл на экстренное совещание в областную администрацию – погибшие жрецы были чиновниками.

Я на всякий случай начал держать его под контролем.

– Хотите интересный факт? – спросил я, когда мы уже закончили с обедом и лениво попивали чай.

– Ещё три трупа снаружи? – спросил Дед, – Те трое сдохли?

– Нет, но факт касается именно их, – ответил я, – Теперь у них в душе не Тьма, а слабенький огонёк Света. При чём, достаточно чистый.

– Бесы уверовали в Бога?! – удивился он.

– Это не бесы, а уголовники, – ответила Аня, – Но явно решили посвятить себя Богу – в монастырь уйти или искать нас.

Алёна, у меня к тебе есть претензия. Ты, что, не видела, как окружили наш дом?

– У меня нет такого ясного индикатора Тьмы и Света, как у вас, – проворчала Алёна, – Ну, шарахаются какие-то люди около дома, и что? Мне панику поднимать? Ремонтники от коммунальщиков приедут – тоже всех вас тащить к себе?

– Признаться, у меня тоже нет чёткого индикатора Тьмы, Света и Серости, – виновато сказал Вова, – Это только у Серого он есть.

Я же, глядя тем или иным образом на человека, могу лишь чувствовать кое-что. Я прошёл через Чечню, и на её основе у меня возникают чувства: гражданский, союзник и враг. Серость же остаётся каким-то ночным кошмаром из разряда особистов, которые для меня страшнее врагов.

– Серость? – спросил Дед с непониманием – у остальных, даже у Ани, видевшей пару человек с очень слабой Серостью, было недоумение.