Принеси мне их сердца

Платье с фиолетовыми кружевами прекрасно оттеняет темную кожу, а взгляд пронзительных ореховых глаз на фоне высокого воротника каким-то образом кажется еще более властным. У леди гладкая кожа, настолько ухоженная, что возраст выдают лишь морщинки у глаз и губ.

Она окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног. И морщит носик при виде окровавленного платья и потертых, чиненных-перечиненных ботинок. Уверена, это и есть леди И’шеннрия, о которой говорили ведьмы. Она настолько царственна, что я почти робею.

Почти. Все три года бессонных ночей я клялась себе, что сделаю что угодно ради освобождения своего сердца, и вот, когда час пробил, я не отступлю.

Прочистив горло, я заявляю:

– Я Зера. Вторая Бессердечная ведьмы Ноктюрны…

– Я в курсе, – вздыхает И’шеннрия. – Иначе зачем бы мне здесь находиться? – Рукой в перчатке она открывает дверь. – Входи. У нас много работы и слишком мало времени, чтобы все успеть.

Я залезаю внутрь и усаживаюсь на плюшевое сиденье напротив нее.

Леди тут же отодвигается в угол, точно боится чем-то заразиться.

– Разве вы не слышали? Бессердечные не переносят болезни. – Я широко улыбаюсь, но леди меня игнорирует.

– Доставь нас домой, Фишер, – приказывает она в окошко. Фишер понукает лошадей, и карета приходит в движение, покрытые сталью колеса с усилием взрезают дорожную грязь. Я ни разу не ездила в карете с тех пор, как перестала быть человеком, а уж в такой изысканной – вообще никогда. Внутри все пахнет корицей и розами, хотя, возможно, это запах духов леди.

– На людях будешь обращаться ко мне «леди И’шеннрия», – безапелляционно заявляет знатная дама, неотрывно глядя в проплывающий за окном лес. – С глазу на глаз будешь обращаться ко мне «леди И’шеннрия».

– Нелегко будет запомнить, – тяну я.

Она и бровью не ведет.

– С этого момента ты леди Зера И’шеннрия, незаконнорожденная дочь моего сводного брата и моя последняя оставшаяся в живых родственница.

Последняя оставшаяся в живых? Я разглядываю ее лицо – вблизи она выглядит еще более элегантной и холодной, но теперь я замечаю крупный шрам, тянущийся через шею к челюсти: три тонкие полоски, которые ее высокий воротник не может скрыть.

Я узнаю их где угодно. Отметины острых зубов. Когда-то давно ее пытались убить Бессердечные. В воздухе повисает напряжение, пауза затягивается.

– Что… – я сглатываю, – что случилось с ними? С вашей семьей?

– Их убили, – сухо отвечает она.