Санаторий

Элин застегивает косметичку, и ее охватывает подкравшееся беспокойство. Лора не оставила бы все это. Если она хоть немного похожа на Элин, то эта косметичка – ее спасательный круг. Часть ежедневных доспехов.

Элин поворачивается и уже открывает рот, но тут видит в зеркале, как Айзек берет что-то с полки и сует в карман.

Элин наблюдает за ним, не шевелясь. Айзек с улыбкой поворачивается – он не видел, что она заметила.

Он действовал быстро, но недостаточно быстро. Что-то от нее спрятал. Он вроде бы расстроен из-за пропавшей невесты, но уже обманывает.

Элин сжимает кулаки, к горлу подступает отвращение. Как она могла быть такой дурой? Она чуть ему не поверила – словам, фальшивым эмоциям. Но люди не меняются, правда?

Способность лгать и обманывать вплетается так глубоко, что невозможно от нее избавиться.

В детстве Айзек постоянно врал. Он ненавидел свой статус среднего ребенка – на два года младше Элин и на два года старше Сэма, – и ложь стала его сутью, способом привлечь внимание, получить преимущество, поставить брата и сестру на место.

Она помнит, как Сэм с гордостью принес домой первую награду по плаванию, и Айзек с трудом стер с лица болезненную обиду, когда родители хвалили брата. Через две недели на деревянном постаменте появился порез, слишком глубокий, чтобы быть случайной царапиной. Айзек все отрицал, но они знали, кто это сделал. Знали, на что он способен.

– Для тебя это, наверное, будто вернуться на работу. – Подобрав с пола полотенце, Айзек вешает его на сушилку.

– Я знаю.

– Ты так никогда и не рассказывала, почему пошла в полицию, – продолжает он. – В детстве ты хотела стать инженером.

Элин смотрит на него и чувствует, как где-то глубоко внутри зарождаются слова. Почему бы наконец не признаться?

«Я пошла работать в полицию из-за тебя, Айзек. Из-за того, что ты сделал».

20

– Над чем ты сейчас работаешь? – вырывает ее из грез Айзек.

Было бы так просто солгать, но Элин не может добавить еще один слой лжи, все и так слишком запуталось.

– Я не работаю… Я в отпуске, – отвечает она, возвращаясь в спальню.

– В отпуске?

Айзек следует за ней и останавливается у окна.

– Было одно дело… Крупное. – К ее щекам приливает кровь. – Я облажалась.

В памяти всплывают образы. Чужие пальцы на ее лице. Серые и черные прожилки камня. Вода. Всегда вода.