Санаторий

Жереми ерзает, пытается восстановить дыхание. Его лоб покрывается бисеринками пота.

За несколько лет здесь обнаружили несколько таких находок – из-за глобального потепления ледник отступил, обнажив трупы, лежащие тут уже многие десятилетия.

Всего пару лет назад на леднике у Шандолэна нашли супружескую пару, спустя семьдесят пять лет после их исчезновения. Они провалились в глубокую расселину.

Во всех газетах и в интернете несколько дней подряд назойливо публиковали выразительные фотографии, несмотря на прошедшие годы.

Жереми рассматривал фотографии как одержимый не только потому, что они показывали забытый образ жизни, но также из-за катарсиса, который они символизировали. Он представлял, как потомки погибших наконец-то смогут оплакать родных.

Его взгляд перемещается ниже. Под браслетом видны часы. Судя по всему, дорогие – широкий золотой браслет, крупная глянцевая поверхность с крохотными бриллиантами.

С внутренней стороны видны слова – гравировка. Жереми наклоняется ближе.

Даниэль Леметр.

Жереми отскакивает. Пропавший архитектор!

Он вытаскивает из кармана телефон, набирает 117, и по его лбу течет новая струйка пота.

19

– Айзек. – Элин стучит в дверь. – Айзек, это я.

Ей жарко в термобелье, предназначенном для прогулок на улице, а не по длинным коридорам отеля.

Дверь распахивается. Все лицо Айзека в красных пятнах.

– Прости, что сначала не позвонила, – неуверенно произносит Элин.

Что-то в лице Айзека меняется, но вспышка эмоций гаснет так быстро, что Элин не успевает толком разобрать. То же самое бывало и в детстве. Сбитая с толку Элин пыталась понять, что происходит у него в голове.

Он разворачивается и идет обратно в комнату.

– Можно войти?

Нелепо, что приходится его спрашивать, но невозможно понять, хочет ли он, чтобы Элин вошла.

– Да, – резко отвечает он.

Элин сразу же замечает на полу его горные ботинки. Они влажные, мокрые черные шнурки распущены и покрыты кусочками льда.

– Ты тоже выходил?

Айзек расхаживает туда-сюда перед окном.

– Только что вернулся.

Элин не отвечает, пораженная скоростью его речи. Он явно на взводе. Эти лихорадочные движения, раскрасневшееся лицо.

Он в панике.

– И чем ты занимался?

– Искал ее. Поднялся к лесу.