Самая смелая фантазия

Он цеплялся за то, что, несмотря на привлекательность Эйрин, в мире было полно других красивых женщин, намного более беззаботных, готовых веселиться на вечеринках, которые точно так же, как и он, жаждали свободы и не переживали потерю своих младенцев и не ходили с разбитым сердцем после разорванной помолвки. Так много причин оставаться равнодушным к Эйрин, но почему они тут же исчезали, стоило Кейду посмотреть в эти огромные зеленые глаза?

Они вошли на кухню, где высокая стройная женщина с заплетенными в косу светлыми волосами протирала кухонный стол.

– О, привет, – поздоровалась она. – Вы, наверное, младшая сестра Люка. Вижу семейное сходство.

– Мне говорили об этом, но не часто, – рассмеялась Эйрин.

– Эйрин, это Мейзи Элсворт. Если у тебя возникнут вопросы насчет Амелии, работы или ранчо, смело обращайся к ней.

– Точно, – улыбнулась женщина. – Вы полюбите малышку Амелию и, может быть, научите этого ковбоя с Дикого Запада, как успокаивать ее. Она очаровательная крошка. – Мейзи отвернулась и вытерла глаза.

Кейд подошел и обнял ее. Он стоял тихо, пока Мейзи не успокоилась, а потом снова повернулась к Эйрин:

– Еще раз простите.

– Не надо просить прощения за то, что вы любите кого-то, – ответила Эйрин.

Кейд подумал о ее выкидыше и о том, как, должно быть, болело ее сердце оттого, что она потеряла собственного ребенка.

– Вы будете замечательной няней для нашей малышки, – сказала Мейзи. – Надеюсь, у вашего брата все хорошо. Я скучаю по нему. Они с Кейдом были забавными мальчишками, а потом выросли, стали очень занятыми, и я уже вижу их не так часто.

– Мейзи, ты видишь меня более чем достаточно, – расплылся в улыбке Кейд. – И сегодня мы увидимся с тобой еще не раз, но прямо сейчас я хочу показать Эйрин ее апартаменты.

– Будет славно, если вы поживете с нами, – сказала Мейзи, обращаясь к Эйрин, а Кейд с тревогой подумал, что, заботясь о будущем Амелии, он усложнял свое собственное.

Он проводил Эйрин в ее апартаменты, состоявшие из четырех комнат. Она остановилась посредине гостиной с дубовым полом, мебелью из тикового дерева и толстым ковром двух оттенков синего цвета. На стенах висели акварели с нарисованными лошадьми.