Графиня на неделю

Но тем больше причин, почему вам не следует здесь находиться. Вам вообще не стоило приводить в исполнение столь опрометчивый замысел – одной и без защиты.

Внезапно Арабелла ощутила страшную усталость. С детства Джордж составлял весь ее мир. Посмотрев на графа, она сдавленным голосом произнесла:

– Ради чего же еще мне жить?

Рэн увидел, как блестят ее изумрудные глаза, и подумал: должно быть, она очень любила своего мужа. Сердце у него сжалось, и он, отвернувшись, снова принялся расхаживать по комнате.

– Узнали вы что-нибудь полезное для себя? – спросил он.

– Очень мало, – призналась Арабелла. – Я хочу узнать, кто еще гостил в Меон-Хаус одновременно с Джорджем. Я надеялась, что сегодня…

Он услышал, как она всхлипнула, и, повернувшись к ней, заметил, как она украдкой вытирает глаза. Он еще немного походил, пытаясь убедить себя, что план, который постепенно складывался у него в голове, такой же безрассудный, как и замысел новой знакомой.

– Отлично. – Он остановился рядом с ней.

– Что, простите?! – Она изумленно воззрилась на него.

– Я вам помогу. Завтра напишу записку, попросив прощения за сегодняшнее происшествие, и мы постараемся получше познакомиться с дамой, надеясь, что она сообщит нам что-нибудь еще.

– Нет! – Арабелла вскочила на ноги и посмотрела на него так, словно он вдруг сошел с ума. – Я не могу здесь оставаться!

– Почему? Ведь до сегодняшнего дня вам это не мешало.

– До сегодняшнего дня все складывалось по-другому. Здесь не было вас!

– А теперь я здесь. – Он улыбнулся. – Что прибавляет достоверности вашему присутствию. – Заметив выражение ужаса на ее лице, он добавил: – Мадам, во имя всего святого, я вовсе не намекаю на то, что мы будем мужем и женой в каком-то еще смысле, кроме имени, но жить под одной крышей нам необходимо! Я уже выяснил, что в Бомонте имеются отдельные спальни для графа и его супруги, так что посвятить в дело придется только вашу горничную и моего камердинера…

– Но ведь вы… преступник! – перебила она, вставая за кресло.

Рэн остановился. Желание смеяться у него пропало.

– Вам следовало подумать об этом до того, как вы затеяли свой фарс, – возразил он. – Что ж, позвольте хоть немного развеять ваши страхи. Самым моим большим преступлением стало то, что я оказался молодым дураком! Меня приговорили к ссылке на четырнадцать лет.