Скромница для злодея

Почему не она? Почему она не может получить то, что хочет? Почему бы ей не заключить сделку с этим дьяволом, что появился из ниоткуда и скоро исчезнет в никуда?

– Я хочу, чтобы мне не пришлось тогда солгать, – сказала Фелисити.

– Я не могу изменить прошлое. Только будущее. Но я могу сдержать свое обещание.

– Превратить солому в золото?

– А, так значит, мы все-таки находимся в сказке.

Его послушать, все было так просто… так возможно, словно он умел ночами совершать чудеса, не прикладывая к этому никаких усилий.

Разумеется, это полное безумие. Он не может изменить то, что она сказала. Произнесенную ею ложь, самую большую из всех возможных. Сегодня вечером для нее захлопнулись все двери, преградив ей путь ко всем мыслимым и немыслимым дорогам. Перекрыв будущее. Будущее ее семьи.

Снова вспомнилась беспомощность Артура. Отчаяние матери. Их общая обреченность. Невскрываемые замки.

А теперь этот человек… потрясает перед ней ключом.

– Это может стать правдой.

Его рука повернулась, жаром обдав щеку, подбородок, и на мгновение он стал волшебным королем.

– Сделать-то это просто. Но ведь это не все, чего вы хотите, верно?

Откуда он знает?

От его прикосновения по ее горлу растекся огонь, а его пальцы уже ласкали плечо.

– Расскажите мне все остальное, Фелисити Фэрклот. Чего еще желает принцесса в башне? Весь мир у ее ног, и семья снова разбогатеет, и…

Его голос затих, но слова словно повисли в воздухе, заполнив собой пространство.

– Я хочу, чтобы он был мотыльком. – Дьявол убрал руку с ее плеча, и она остро ощутила потерю. – Я хочу быть пламенем.

Он кивнул. Губы его изогнулись в улыбке, манящей, как сам грех, и без того темные глаза еще сильнее потемнели, и она подумала, что смогла бы хоть немного выйти из-под его влияния, если бы разглядела, какого они цвета.

– Вы хотите соблазном привлечь его к себе.

Вспыхнуло воспоминание – муж, отчаянно желающий свою жену.

– Хочу.

– Будьте осторожны с соблазнами, миледи. Это опасное предложение.

– Вы говорите так, словно сами все это испытали.

– Потому что испытал.

– К вашей цирюльнице? – Кто эта женщина – его жена? Любовница? Любовь? И почему Фелисити это волнует?

– Страсть – вещь обоюдоострая.