Скромница для злодея

Еще кивок.

– Фелисити, мы не говорим с мужчинами о деньгах, – укорила дочь маркиза.

– В таком случае, матушка, тебе лучше уйти, потому что этот разговор должен состояться. – Артур посмотрел сестре в глаза. – Что-то, связанное с деньгами.

Он перевел взгляд в дальний конец коридора, туда, где из темноты тянулась узкая лестница, ведущая в комнаты прислуги. Сейчас слуги мирно спали, знать не зная, что их судьба висит на волоске. В точности, как не знала об этом и Фелисити – до той самой секунды, когда ее брат, которого она любила всем сердцем, кивнул в последний раз и произнес:

– У нас их нет.

Она моргнула. Это прозвучало ожидаемо, но все равно потрясло.

– Что это значит? – Девушку охватило раздражение.

Артур отвернулся, пригладил растопыренной пятерней волосы, затем снова повернулся к ней и развел руками.

– А на что это похоже? Денег нет.

Фелисити отошла от лестницы, помотала головой.

– Как такое возможно? Ты же Мидас!

Он засмеялся весьма безрадостным смехом.

– Больше нет.

– Артур не виноват, – произнесла с лестничной площадки маркиза Бамбл. – Он не знал, что это недобросовестная сделка. Думал, остальным участникам можно доверять.

Фелисити тряхнула головой.

– Недобросовестная сделка?

– Не было никакой недобросовестной сделки, – негромко сказал он. – Никто меня не обманывал. Я просто… – Она шагнула к брату, потянулась к нему, желая утешить. Он добавил: – Я даже не предполагал, что могу их потерять.

Фелисити взяла его руки в свои.

– Все будет хорошо, – спокойно проговорила она. – Значит, ты потерял часть денег.

– Все деньги. – Он посмотрел на их переплетенные пальцы. – Господи, Фелисити! Прю ничего не знает.

Фелисити не думала, будто ее невестка станет хоть немного переживать из-за того, что Артур неудачно вложил деньги. Она улыбнулась брату.

– Артур, ты же наследник маркизата. Отец поддержит тебя, пока ты восстанавливаешь бизнес и репутацию. Ведь есть земли. Дома. Все исправится.

Артур покачал головой.

– Нет, Фелисити. Отец вложил деньги вместе со мной. Все пропало. Все, что не входит в майорат.

Фелисити моргнула, затем повернулась к матери, стоявшей, прижав руку к груди. Та кивнула.

– Все.

– Когда?

– Это не важно.

Она резко повернулась к брату.

– А мне кажется, что очень важно. Когда?

Он сглотнул.

– Восемнадцать месяцев назад.

У Фелисити отвисла челюсть. Восемнадцать месяцев! Они лгали ей полтора года.