Возлюбленная герцога

Грейс уставилась себе под ноги, на зеленые, словно изумрудные, юбки на мху, что сверкал в свете свечей, как летняя трава под ослепительным солнечным светом, и мысли ее спутались. Она забыла о своем деле, о планах на этот вечер. На нее ливнем обрушились воспоминания.

Непрошеные, нежеланные и неизбежные.

Ей снова было тринадцать. Стоял теплый солнечный день, и герцог по каким-то делам уехал из замка, так что они вновь стали свободными детьми. Что такое свобода, мальчики толком не знали, но когда их порочный отец оставлял их в покое, они делали, что могли.

Уит и Девон направились прямиком к речке, где плескались, играли и боролись, как братья, ведь они ими и были.

Грейс какое-то время понаблюдала за ними, а затем пошла в лесок, чтобы отыскать Эвана, ставшего к этому времени чем-то бо?льшим, чем просто друг. Ее любовью.

Знал ли он об этом?! Как она могла сказать ему, если они жили, словно на вулкане? Если каждый свой день они проживали исключительно по прихоти его чудовища-отца?

Эван сидел на заросшей мхом земле, прислонившись спиной к самому большому дубу и закрыв глаза.

– Ты не обязана ходить за мной следом.

Она подошла ближе. Вопли Уита и Девона сделались почти неслышными.

– Я хотела.

Вот тут он взглянул на нее, и глаза его сверкнули странным, неземным светом.

– Почему? Я не такой, как они.

Не такой. Хоть эта троица и родилась в один день от одного отца, растили их разные матери. Эван не был сиротой, как Девон. Но ему не читали книжек и не сулили надежду на образование, как Уиту.

Первые десять лет жизни он провел в борделе Ковент-Гардена, его воспитывали отвергнутая герцогом любовница и дюжина других женщин, которые заботились о нем, когда его мать в дорогих нарядах и с усыпанными драгоценными камнями шпильками для волос шла работать.

Их она не сохранила, но его уберегла, а только это и имело значение, Грейс-то знала.

Грейс знала и благодарила его мать и Господа каждый день.

Они провели вместе восемнадцать месяцев – достаточно долго, чтобы узнать историю друг друга. Точнее, чтобы Грейс узнала их истории. У нее самой истории не было. Во всяком случае, достойной того, чтобы ею поделиться.

Ее история началась, когда мальчики переступили порог Бергси-Хауса.