Застенчивость в квадрате

Помню, как я проходила под гигантской статуей медведя с банджо на парковке, которого видно даже из Долливуда[3 - Тематический парк в Пиджен-Фордж, названный в честь американской певицы кантри Долли Партон.], и чувствовала себя такой взрослой.

«Будто каждый день – отпуск, – говорила моя мама. – Не жизнь, а мечта». Теперь мама в Атланте, и у нее новая жизнь-мечта. А я застряла здесь, даже без тени ощущения, что каждый день как отпуск.

– Бабушка говорила, что собирается оставить все мне, – пробормотала я.

– Она любила тебя.

– И за последние двадцать лет, что мы не виделись, не полюбила никого сильнее?

– За эти двадцать лет ты все равно осталась ее внучкой. – Рут накрывает мою руку своей. – Она понимала, почему ты не вернулась. Когда проходит время, чувство неловкости может мешать. Да и твоя мать затаила на Вайолет сильную обиду. – Она отодвигается, разглаживая содержимое конверта. – Ты, если я могу так выразиться, была единственным яблочком на семейном древе, которое ей нравилось.

Пытаюсь осознать информацию, но никак не получается. Если это означает то, что, как я думаю, это означает, я могу все бросить. Уехать из крошечной квартирки, из которой меня вытесняют, так как к подруге переехал ее парень и его друзья теперь постоянно остаются на ночь. Не знаю, что делать с работой, но теперь, с собственным домом, бегство из Пиджен-Фордж – уже не такой большой риск.

Я могу уехать из спа-комплекса «У горы».

– А можно переехать прямо сейчас? – неожиданно для себя спрашиваю я, чуть ли не прыгая на женщину, так быстро и резко наклонившись вперед. – То есть прямо сегодня?

Рут кивает, отвлекшись на группу людей в купальниках у дверей аквапарка. Оттуда тут же доносится шум, плеск воды, но стоит створкам сомкнуться, как все немедленно стихает.

– Все готово. У Вайолет были последние желания, которые надо будет обсудить, но подробности могут подождать, пока ты не приедешь.

Голубой туман окутывает машины на стоянке, кружась на капризном весеннем ветерке. Сердце, стуча как сумасшедшее, загорается надеждой, понемногу приобретают форму новые планы.

– У меня есть дом, – тихонько говорю я. Голос звучит странно, незнакомо.

– У тебя есть дом, – подтверждает Рут.

Минуты тянутся медленно, пока я привыкаю к новой реальности, но Рут не выказывает никаких признаков нетерпения.