Застенчивость в квадрате

Подошедшая ближе женщина в розовом твидовом пальто читает мое имя на бейдже и улыбается.

– Ну здравствуй!

Я отвечаю самой вежливо-услужливой улыбкой, какую только могу выдавить. Пожалуйста, пожалуйста, не говорите, что кто-то снова сделал что-то непроизносимое в лифте. Уборная, чтобы поплакать вволю, находится прямо напротив.

Я уволюсь. Все брошу и уволюсь прямо сейчас, на законных основаниях.

– Добрый день. Что я могу для вас сделать?

– Вообще-то это я приехала кое-что сделать для тебя, – сообщает она, подходя еще ближе.

Глава вторая

– Непросто было связаться с родственниками Вайолет. Столько из вас друг с другом просто не разговаривают! – неловко смеется она. – Пробовала набрать номер Джули Пэрриш, но он не зарегистрирован.

– Да, у нее теперь новый… – В горле неожиданно пересохло. Не знаю, почему у меня такое чувство, что я вот-вот разрыдаюсь.

Не то чтобы маме было дело до смерти Вайолет. Пока бабушка была жива, мама страшно на нее сердилась, и после ее смерти точно не перестанет.

– Может, присядем? – предлагает женщина.

Веду ее к столику снаружи закусочной «Тим Хортонс» на первом этаже. Стулья все в лужах воды из бассейна. Никто никогда не обращает внимания на знак у выхода из аквапарка: «Вытирайте за собой места перед уходом».

Женщине, латиноамериканке африканского происхождения, должно быть, уже под шестьдесят: в черных кудрях, стянутых в плотный пучок, серебрятся отдельные прядки.

– Меня зовут Рут Кампос. Я ухаживала за Вайолет Ханнобар четыре года, и десять месяцев назад она назначила меня своим доверенным лицом. Сейчас я присутствую здесь как душеприказчик.

Рут Кампос. Имя мне знакомо. Практически уверена, что она как-то связывалась с мамой по телефону, один раз и совсем ненадолго, когда мама пыталась выдать себя за поверенного с доверенностью Вайолет, надеясь получить немного денег.

Рут рассказывает все одновременно по-доброму и как-то буднично: Вайолет умерла во сне утром в воскресенье. Ей было девяносто лет, но до самого конца разум ее был ясен, как стеклышко. И хотя передвигаться она могла с трудом, это не помешало ей активно участвовать в кампании по сохранению лесов.