Вы друг друга стоите

Понятия не имею, что я сейчас привношу в наши отношения кроме того, что не подпускаю к нему яйцеклетки мертвой Эбигейл.

Мысли об этом только растравляют рану, расширяя ее, усугубляя, потому что я все отчетливее вижу масштабы своего мучительного беспокойства, глубину недовольства. Это лечение и пытка одновременно. Что-то не так, чего-то не хватает. Внутри все сжимается.

У меня нет права ощущать себя настолько несчастной, ну почему Николас не ведет себя просто ужасно? Тогда у меня появилось бы оправдание уйти. Я фантазирую о том, как застукаю его с сотрудницей его клиники на заднем сиденье машины на парковке у торгового центра.

Он считает, что у нас идеальные отношения, – во всяком случае, на словах. И я тоже так говорю. Он рассказывает всем, что я замечательная. Думает, что я его обожаю. Мы единственные, кто знает, что такое Настоящая Любовь.

– Что хочешь сегодня на ужин? – спрашиваю я так, будто люблю его. Это требует недюжинных усилий, а я уже вымотана до предела.

– Выбирай ты.

– Тако с курицей.

– А я думал, что-нибудь из китайской кухни, стир-фрай, – отвечает он, и я знаю, что это нечестно, но мои десять процентов падают до девяти. На этом этапе игры потерять очки легче легкого. Если сегодня он даже дышать будет слишком громко во сне, то проснется с минус пятьюдесятью. Вести такой подсчет отвратительно. Я отвратительная. Хуже наших отношений, кажется, со мной ничего не случалось, но если смотреть на них в позитивном настроении, все не так уж и плохо, и возвращаются сомнения.

Как я влюбилась в Николаса? Как мы вообще встретились? Ничего хорошего я уже не помню, потому что все это затмила моя нынешняя сильная неприязнь.

Может, мы познакомились в интернете? Или когда меня выбрали королевой выпускного вечера? А может, мы оба быстро шли по улице и, завернув за угол, врезались друг в друга, как в фильме, тогда еще бумаги разлетелись по всей дороге вместе со стаканчиками кофе навынос и моей громко бряцающей сумкой. Единственное, что я знаю, так это что пару месяцев назад я очнулась от глубокого сна и обнаружила, что помолвлена с мужчиной, которого едва выношу.

– Милая, – зовет он. Обычно так он меня называет в день зарплаты, или когда выигрывает его любимая команда, или когда он что-то натворит и подлизывается. – Забыл сказать, мама сегодня встречалась с флористом и попросила передать тебе, что поменяла дельфиниумы на гвоздики или что-то такое, – он неопределенно машет рукой. – Ты, наверное, лучше знаешь. Женщинам вид цветов важнее.