Если бы всё было иначе

– Береги себя, Мелани, – произнесла мама печальным голосом, и в моем горле образовался комок.

Она повесила трубку и обо всем мне рассказала. Она произнесла эти слова быстро, как будто считала, что будет милосерднее оторвать пластырь настолько резко, насколько возможно. Если бы в тот момент я могла мыслить разумно, я была бы ей за это благодарна.

Я спрятала лицо в ладонях, зарыдав так, словно состояла из одной только воды, и тогда моя мама сделала то, что не делала никогда раньше.

Она пододвинулась на середину кровати, чтобы я могла прилечь рядом с ней.

Я лежала в комнате родителей и плакала так, словно больше никогда в жизни не увижу Мэл. Мама молча гладила меня по голове, пока я заливала ее простынь слезами и соплями.

Пока я росла, я порой не видела маму целыми днями. Она могла лежать в постели или сгорбившись сидеть в полутьме своей комнаты. Папа говорил, что ей нужно время. Ей нужно побыть в одиночестве.

Иногда он укутывал ее в теплую одежду и вел гулять в лучах закатного солнца.

«Ей нужно подышать свежим воздухом».

А вот я никогда не была ей нужна. Правда, папа пользовался любой возможностью, чтобы сказать мне, что она меня любит.

Ей только нужно поправиться – но она меня любит.

Я не знаю, верила ли я его словам. Но если бы и не верила, тот вечер доказал мне, что папа был прав. Мама обнимала меня и слушала, как я плачу по женщине, которую я бы снова и снова предпочла ей – и предпочитала всегда.

СЕЙЧАС

Лето в Винчестере – та еще сволочь.

Год назад я занималась матанализом в летней школе и пыталась справиться с новостями – с такими, которые сотрясают твою жизнь до основания. Но, по крайней мере, у меня был кондиционер.

Капелька пота лениво стекает по моей спине, пока я подаю мячик за мячиком на другую сторону корта и пытаюсь избежать столкновения с гиперактивными девятилетками. Вероятно, занятия не тянулись бы так медленно, если бы я не опустошила бутылку с водой за первые полчаса.

Наверняка существует множество оснований, по которым меня нельзя назвать идеальным учителем. Тем не менее, когда в прошлом году теннисный клуб остался без инструктора, я вызвалась помочь и по-прежнему не собираюсь отказываться от своих слов.

– Молодец, Мэдисон! – кричу я девочке, которая совсем недавно начала заниматься в моей группе. У нее широкие зубы, и она одевается во все розовое.