Женщина-Кошка. Похитительница душ

Хватило ли у этих фотографов ума, чтобы поставить под сомнение анонимный вброс слухов о приезде светской дивы Холли Вандериз, которая прилетела в Готэм после продолжительного пребывания в Европе? Или они слишком боялись показаться настолько глупыми, чтобы спрашивать, кто же только что опустился на землю города?

Сведения, которые с ее помощью просочились в их компьютеры, были сжатыми, но подробными. Ее семья занималась инвестициями. Старые деньги. Родители умерли. Братьев и сестер нет. Состояние оценивается в миллиарды.

Селина подошла к машине и водителю, который распахнул перед ней дверь.

Годы тренировок ушли на то, чтобы не благодарить кивком в ответ, чтобы заставить себя игнорировать желание взглянуть ему в глаза и хоть как-то выразить признательность.

Он не осмелился представиться. Не шелохнулся: хорошо вышколен, чтобы быть просто функцией, а не личностью.

И даже сейчас, после всех занятий и инструкций, у нее внутри все сжалось.

Ложь. Все это ложь. Ист-Энд породил меня, вскормил меня.

Эти слова готовы были слететь у нее с языка, когда она садилась в машину. Все это ложь.

Но заговаривать с водителем не было необходимости: у него уже был адрес пентхауса в старом Готэме, который Холли арендовала на неопределенный срок. «Вероятно, на весь бальный сезон», – сказала она риелтору, который чуть не упал в обморок, почуяв самые большие комиссионные за всю свою карьеру.

Проскользнув на заднее сиденье, она опустилась на мягкую, как масло, кожу, и водитель, удостоверившись, что ее гладкие загорелые ноги уже с удобством разместились в салоне, аккуратно захлопнул дверь.

Сумка Биркин – рядом на сиденье, температура воздуха – 21 градус, на низком столике – две бутылки с прохладной водой, к спинке переднего пассажирского кресла прикреплен планшет, а в карман чуть ниже вставлена пачка влажных салфеток для лица с запахом лимона.

Не то чтобы они были ей нужны: зачем портить макияж, который она старательно нанесла перед приземлением? Невидимый тональный крем-основа, матово-серая тушь с завитком подводки и полыхающие красным огнем губы.

Она старалась не обращать внимания на мелкую дрожь в пальцах, пока красилась, – ей пришлось несколько раз встряхнуть руками, прежде чем унять тремор настолько, чтобы суметь точно нанести подводку и помаду. Волнение перед заданием ей никак не поможет, говорила она себе снова и снова. Она уже испробовала все дыхательные практики, которые знала.