Королевство пепла. Союзники и противники. Боги и Врата

Элида наградила Лоркана сердитым взглядом и встала, торопливо сообщив, что ей нужно отлучиться перед сном. Благодаря магии Гареля увечная нога не болела и не мешала быстро идти по сухой траве.

Должно быть, его магия помогала ей и во всем остальном.

Шаги Элиды звучали все тише и почти смолкли. Она всегда стремилась отойти подальше, чтобы ее спутники ничего не слышали. Через несколько минут Лоркан двинулся следом и быстро скрылся в темноте.

Элида встретила его уже на обратном пути, остановившись на вершине холма, больше похожего на крупную кочку.

– Что тебе надо?

– Аккадия – более разумный выбор, – сказал Лоркан, подходя к подножию холма.

– Рован того же мнения. Можешь радоваться.

Элида спустилась с холма, намереваясь пройти мимо, но Лоркан загородил ей путь. Чтобы увидеть его лицо, Элида была вынуждена задрать голову. Сам Лоркан рядом с нею чувствовал себя ничтожным карликом.

– Я ратовал за Аккадию не из желания тебе досадить.

– Мне нет дела до твоих желаний.

Элида попыталась его обойти. Лоркан попятился.

– Я не… – с трудом выдавил он, – я не хотел, чтобы все так вышло.

– Конечно не хотел, – тихо и язвительно рассмеялась Элида. – С чего тебе злить твою расчудесную королеву и рвать кровные узы клятвы?

– Плевать мне на эти узы!

Сказано было не в запале. Лоркан еще никогда не произносил более правдивых слов.

– Я лишь хочу исправить случившееся.

Элида презрительно скривила губы:

– Может, я бы и поверила в искренность твоих намерений, если бы не видела, как ты полз за Маэвой по берегу.

Лоркан заморгал. Ненависть в словах Элиды вынудила его остановиться. Она прошла мимо и даже не обернулась… пока Лоркан не сказал:

– Я полз не за Маэвой.

Элида остановилась, коса ее качнулась. Потом обернулась. Величественная и холодная, как звезды в небе.

– Я полз… – У Лоркана дрожал голос. – Я полз за Аэлиной.

Перед мысленным взором Лоркана замелькали картины: залитый кровью песок, крики Аэлины.

– Когда Маэва со своей стороны оборвала узы кровной клятвы, я не мог шевельнуться. Я едва дышал.

Освобождение от кровной клятвы и ее разрыв были несопоставимы по ощущениям. В первом случае возникала преимущественно душевная боль. Во втором – телесная, которую не подавить никакими волевыми усилиями.

Узы клятвы на крови могли растягиваться и ослабевать.