Королевство пепла. Союзники и противники. Боги и Врата

Оказывается, трое королей проникли в тот мир совсем не так, как королева. Они нашли способ держать Врата между мирами постоянно открытыми, для чего изготовили три Ключа. Обладание Ключами означало власть над всеми мирами – власть вечности. Естественно, королева жаждала найти эти Ключи. Они требовались ей прежде всего, чтобы избавить полюбившийся мир от врагов и отправить младшего мужниного брата туда, откуда он явился. Королева стремилась защитить свой прекрасный новый мир. Ей всегда хотелось жить спокойно, чтобы ее не подстерегала тень прошлого.

Откуда-то из глубин Аэлининой памяти всплыло неясное воспоминание. Что-то стучалось в ее разум, как будто она забыла погасить свечу у себя в комнате.

– Удалось ли королеве найти Ключи?

Улыбка Маэвы сделалась печальной.

– А как ты сама думаешь, Аэлина? Удалось?

Аэлина задумалась. Ее беседы с Маэвой редко бывали праздными. Помимо уроков, в них содержались загадки и вопросы, которые ей предстояло тщательно обдумать.

Словно почувствовав, что его зовут, Рован появился на поляне. Воздух наполнился запахом сосен и снега. Зашелестели крылья, и он в обличье ястреба опустился на верхушку высокого дуба. Ее принц-воин. Ее истинная пара.

Аэлина улыбнулась ему, как улыбалась на протяжении всех недель, когда он провожал ее в речной дворец, где ей отвели покои. За время этих прогулок она узнала и полюбила Рована.

Тетка ждала ответа. Аэлина повернулась к ней:

– Та королева была умной и честолюбивой. Думаю, ей все было по силам. Даже поиск Ключей.

– Казалось бы, да. Однако Ключи не давались ей в руки.

– Куда же они исчезли?

Маэва вперилась взглядом в Аэлину:

– Ты-то сама что думаешь на этот счет?

– Я думаю… – произнесла Аэлина и замолчала.

На лице Маэвы вновь появилась нежная, добрая улыбка.

– Где, по-твоему, находятся Ключи?

Аэлина еще раз открыла рот. И опять замерла. Казалось, ее дернули за невидимую цепь, велев молчать.

Цепь… цепь. Аэлина взглянула на руки, словно ожидая увидеть их скованными.

Ее руки и ноги никогда не знали кандалов. Но почему-то она смотрела на запястье, где вроде бы должен быть шрам. Но никакого шрама не было, только гладкая загорелая кожа.