Королева теней

Прорубая – другого слова не подберешь – себе путь к лестнице, Аэлина задавалась вопросом: а сознавал ли Аробинн, что весь этот вечер был испытанием и для него? Это ведь из-за нее в «Склеп» явились солдаты. Она представляла, как взбесится Аробинн, узнав о погроме, учиненном в притоне. «Склеп» приносил ему громадный доход.

Доход получали и те, кто некогда истязал Саэма, наслаждаясь каждым мгновением его страданий. В частности, бывший подручный Рюка Фаррана, изрядно разбогатевший на торговле дурманным зельем и женским телом.

И надо же ему было сегодня оказаться на пути ее кинжалов. Как опрометчиво с его стороны!

Кровавый разгром, учиненный ею в «Склепе», Аэлина считала еще достаточно милосердным. Будь при ней ее магическая сила, она бы сожгла притон. Но магическая сила покинула ее еще на пути в Рафтхол, а смертное тело, невзирая на месяцы суровых тренировок, постепенно начинало уставать, превращаясь в обузу. Переулок, по которому бежала Аэлина, выходил на широкую улицу. Слишком широкую и открытую.

Она свернула к ближайшему кирпичному строению. К нему примыкала груда ломаных ящиков и прочего хлама. Высота груды была достаточной для задуманного ею маневра. Если все правильно рассчитать, она сумеет подпрыгнуть и достичь оконного карниза.

За спиной Аэлины слышался топот ног и крики. Здорово вымуштровали этих солдат, если они гнались за нею, почти не отставая.

Солдаты, черт бы их побрал!

Аэлина вскочила на ящики и полезла вверх. Вся груда предательски шаталась.

Аэлина старалась лезть быстро и точно соизмерять каждое свое движение. Один неверный шаг – и она рухнет внутрь полусгнившей груды или опрокинет шаткое нагромождение. Ящики скрипели и стонали, но Аэлина упорно лезла, пока не добралась до заветной вершины и не прыгнула оттуда к нависшему карнизу.

Ее пальцы взвыли от боли. Они с такой силой впились в кирпич, что перчатки не уберегли ее ногти, и те сломались. Стиснув зубы, Аэлина подтянулась на руках, выбралась на карниз и влезла в открытое окно.

Она попала в убогую, темную, но на удивление чистую кухню. Сквозь дверь, открытую в узкий коридор, пробивался свет единственной свечи. Голоса ее преследователей звучали все громче. Выхватив кинжалы, Аэлина бросилась в коридор.

В доме, куда она попала, жили люди. Хорошие, плохие – значения не имело. На мгновение Аэлине стало совестно: своим появлением она навлекла беду на ни в чем не повинных жильцов. Но те в случае чего отделаются испугом.