Королева теней

Толкнувшая ее даже отошла, озираясь по сторонам.

– Мне больно, – всхлипывала Аэлина, держась за живот.

– Что выдумываешь? – прошипела «обидчица». – Я тебя легонечко пихнула.

Аэлина добросовестно продолжала реветь.

Флюрина велела танцовщицам посторониться.

– Боги милосердные, что еще стряслось?

– Она м-меня у-ударила, – всхлипывала Аэлина, показывая трясущимся пальцем на «обидчицу».

Флюрина поспешила к оторопевшей девице, утверждавшей, что она ни в чем не виновата. Последовали взаимные обвинения, оскорбления и новые слезы.

Теперь уже заплакала и «обидчица», боявшаяся, как бы Флюрина не выгнала ее из труппы.

– В-воды, – всхлипывая, попросила Аэлина. – Пусть принесут воды-ы-ы-ы!

К ним уже шли караульные.

– С-сейчас, – добавила Аэлина, стискивая руку учительницы танцев.

Глаза Флюрины сверкнули. У караульного она не попросила, а потребовала воды. Аэлина затаила дыхание, ожидая, что ее сейчас выгонят или влепят пощечину… но караульный оказался одним из друзей Ресса и Шаола.

Она поняла это по красному цветку, приколотому на груди. Все, как она просила. Шаол обещал сделать так, чтобы у дверей дежурил кто-то из надежных людей. На всякий случай. Продолжая разыгрывать испуганного ребенка, Аэлина буквально цеплялась за Флюрину. Наконец принесли воду. И не стакан, а ведро с ковшом. То, что удалось найти караульному. Он благоразумно избегал встречаться с нею глазами.

Всхлипывая и бормоча слова благодарности, Аэлина схватила караульного за руки. Те слегка тряслись.

Аэлина незаметно дотронулась носком туфли до ноги Флюрины. Первая сцена маленького спектакля была сыграна. Начиналась вторая.

– Идем со мной, горе мое! – раздраженно бросила ей Флюрина и потащила к двери, минуя очередь. – Только мне твоих глупостей не хватало. Почти весь грим смазала своими дурацкими слезами.

Стараясь не пролить воду, Аэлина вместе с ведром послушно отправилась к дверям.

– Господин караульный, вы уж пропустите без очереди мою дурочку. Дэна ее зовут.

Новенькая она. Совсем голову от волнения потеряла… если было что терять.

Все это было произнесено с безупречностью актрисы. И раздражение, и металлические нотки в голосе – признак человека, привыкшего повелевать. Флюрину ничуть не испугали пустые черные глаза караульного. Глаза демона.

Он вперился в список и все смотрел, смотрел… Наконец вычеркнул ее имя.

Аэлина хлебнула из ковша, затем погрузила ковш в ведерко.

Караульный еще раз взглянул на Аэлину.