Королевство гнева и тумана

Неужели Тамлин всерьез ожидал, что они пошлют ему рыбу?

– Пощади нас, – прошептала должница, стискивая заостренные зубы. Ее затрясло. Серебристая, с серыми пятнами кожа заблестела от пота. – В озере совсем не осталось рыбы.

На лице Тамлина не дрогнул ни единый мускул.

– Даю вам три дня.

– Но у нас нет золота!

– Не смей меня перебивать!

Я отвернулась. Таким безжалостным я его еще не видела.

– Прощения прошу, господин, – пробормотала водяная фэйри, опустив голову еще ниже.

– У тебя есть три дня, чтобы заплатить долг, или же в следующем месяце принести вдвое больше, – повторил Тамлин.

Он махнул рукой, показывая, что больше не задерживает должницу. Разговор с нею окончен.

Когда водяная фэйри взглянула на Тамлина в последний раз, ее глаза кричали от отчаяния. Она поплелась к двери. А возле помоста уже дожидался очередной плательщик – козлоногий лесной фэйри, принесший большую корзину грибов.

– Нам совсем не нужна ее корзина рыбы, – тихо сказала я.

Тамлин смотрел не на меня, а на открытую дверь. Должница поравнялась с Иантой. Та отошла в сторону и сжала рукой свой пояс с драгоценными камнями. Неужели верховная жрица боялась, что эта несчастная фэйри сорвет с нее пояс, чтобы заплатить долг?

– Я не могу делать исключения, – хмурясь, ответил мне Тамлин. – Стоит потрафить одному, и остальные потребуют, чтобы и им простили долги.

Я впилась в подлокотники своего маленького дубового стула, казавшегося игрушечным по сравнению с резным троном, на котором восседал Тамлин.

– Нам не нужны приношения, которые твои подданные отрывают от себя с кровью. Ну зачем нам моток золотого руна или банка варенья? Если в их озере не осталось рыбы, три дня ничего не изменят. К чему обрекать ее на голод? Почему бы не помочь ей и не запустить в пруд мальков? Через какое-то время там снова будет много рыбы.

Я помнила свои голодные годы, когда у меня сводило живот, и потому не могла просто взять и забыть историю с водяной фэйри.

Наверное, он прочитал это у меня на лице, поскольку его изумрудные глаза немного смягчились.

– Я следую незыблемой традиции, на которой держится благополучие нашего двора. Так поступал мой дед. Так поступал мой отец. Так будет поступать мой сын. – Он улыбнулся, дотронувшись до моей руки, и добавил: – Когда-нибудь.

Когда-нибудь. Если мы вообще поженимся.