Дом Неба и Дыхания

Брайс вытащила белую сумочку с аптечкой первой помощи. Сиринкс затанцевал вокруг нее, будто сам нашел искомое. На редкость самоуверенный химер с золотистым мехом.

Брайс уселась на пол. Сиринкс тут же прыгнул ей на колени. Расстегнув молнию, Брайс принялась вытаскивать содержимое аптечки: антисептические мази, бинты и флакончик с болеутоляющем средством.

– Эта штука не портится годами, правда? – спросила она, косясь на химера.

Сиринкс поморщился и запыхтел, словно говоря: «Такое не по моей части».

Брайс почесала ему подбородок и вернулась в гостиную.

Он находился в сознании и даже говорил. Брайс надеялась, что он не слышал их с Хантом спор о том, куда положить избитого. Хант хотел устроить его на диване, однако Брайс взвилась и закричала, что тогда с белыми диванными подушками можно попрощаться. И Итана положили на кофейный столик.

Хант с Итаном говорили почти шепотом, а при ее появлении умолкли.

– Вот, нашла. – Брайс помахала аптечкой.

– Это… это не так скверно, как кажется, – пробурчал Итан.

– Ты только шевельнул губами, и у тебя снова пошла кровь, – ответила Брайс.

Аптечку она поставила на соседний столик и достала оттуда стерильные салфетки. Итана она не видела с самой весны. И ни разу не говорила с ним по телефону.

Брайс взмахнула рукой над распухшим, окровавленным лицом, потерявшим всякое сходство с обаятельным лицом прежнего Итана, столь хорошо знакомым ей.

– Даже не знаю, с какой стороны подступиться к этому… хаосу, – призналась она, имея в виду не только лицо.

– Я тоже, – пробормотал Итан и зашипел, когда Брайс приложила салфетку к рассеченной брови. Он сдвинул голову. – Бровь заживет. Рана уже затягивается.

– Думаю, без когтей тут не обошлось, – сказал Хант, стоя со скрещенными руками.

Сиринкс прыгнул на диван, трижды покрутился и затих, свернувшись калачиком.

Итан молчал. Брайс снова потянулась к его ране, но он отстранился, морщась от боли.

– Итан, а как вообще ты здесь очутился? – спросил Хант.

Голос ангела был похож на хруст щебенки.

Взгляд Итана переместился на Брайс. Один его карий глаз заплыл, во втором пылал гнев.

– Я не просил их тащить меня сюда. Перри… омега моей стаи… Это она.