Дом Неба и Дыхания

К причалу приближалась черная лодка, в которой стоял жнец. Длинные черные одежды не позволяли разглядеть, кто он, мужчина или женщина, молодой или старый. Для жнецов такие понятия не имели смысла.

Кровь Ханта стала холодной как лед, когда лодка, не имевшая весел и руля, подошла к причалу. Ее появление никак не вязалось с элегантными баннерами и цветочными гирляндами по всему городу. Лодка остановилась, будто невидимые руки привязали ее к бетонной дорожке.

Жнец сошел на берег. Он двигался быстро и плавно, словно шел прямо по воздуху.

Брайс задрожала. Вокруг стало пронзительно тихо. Даже насекомые перестали жужжать. Ветер уже не шевелил листья пальм вдоль причала. Замерли баннеры, свисавшие с фонарных столбов. Цветочные гирлянды сморщились и пожухли.

Только призрачный ветер развевал одежды жнеца и тянулся за ним, когда жнец направился в маленький парк возле набережной. Он не взглянул на Брайс с Хантом и не остановился.

Жнецы не останавливались ни перед кем, даже перед смертью. Ваниры, хоть и называли себя бессмертными, могли умереть от травмы или болезни.

Даже астериев можно было убить. А вот жнецов…

Невозможно убить того, кто уже мертв. Пройдя по парку, жнец растворился в городе.

Брайс уперла руки в колени:

– Брр, брр, брррр…

– Могу сказать то же самое, – пробормотал Хант.

Жнецы обитали на каждом вечном острове. Здесь это был Костяной Квартал, в Вечном Городе – катакомбы, в Аваллене – Земли Лета… Обители мертвых. Каждую охранял свой свирепый правитель.

Хант ни разу не видел Короля Подземья – правителя Костяного Квартала – и надеялся, что никогда не увидит.

Равным образом он старался не пересекаться со жнецами. Их еще называли полуживущими. Жнецами становились люди и ваниры, которые перед лицом смерти предложили свои души Королю Подземья в качестве его стражников и слуг. Это давало им вечную жизнь, неподвластную старению. Жнецов было невозможно убить. Они не нуждались ни в пище, ни в сне, ни в телесных радостях. Ваниры держались от них подальше.

– Идем, – сказала Брайс, усилием воли подавляя дрожь. – Это надо заесть вторым мороженым.

– Целиком поддерживаю, – усмехнулся Хант.

Он встал и повернулся к реке спиной, намереваясь увести Брайс, но тут послышался звук приближающегося глиссера. Многолетняя выучка, превратившаяся в инстинкт, заставила его обернуться. За штурвалом глиссера стоял рыжеволосый мужчина и махал им мускулистой рукой. Не сказать чтобы дружески. Скорее отчаянно.