Уик-энд феерической страсти

Том впервые внимательно посмотрел на нее.

Ого! Он моргнул. Потом еще раз. Он не мог отвести от нее взгляда.

Она села и посмотрела ему в глаза. Ему показалось, что время остановилось. Он никогда не видел ее раньше, иначе бы непременно запомнил. Его сразу потянуло к ней. Даже с такого расстояния ему показалось, что он видит на ее щеках легкий румянец.

Судья выгнула бровь, явно не понимая, что происходит. Том по-прежнему стоял, выглядя как идиот. Его все ждали. Леланд широко улыбался, стенографистка казалась раздраженной.

Том сел и попытался собраться с мыслями. Кэролайн Дженнингс – судья по этому делу, и о ней ему сообщил Карлсен. Больше ничего. Любое влечение, которое он к ней испытывает, не имеет значения. Ему следует давать свидетельские показания и заниматься делом о коррупции.

Письмо Карлсена пришло поздним утром, поэтому Том не успел провести собственное исследование.

Она оказалась лет на двадцать моложе, чем он ожидал. Все остальные судьи были белыми мужчинами в возрасте за пятьдесят. Может быть, поэтому она казалась такой молодой. Вероятно, ей лет тридцать, подумал Том. У нее были светло-каштановые волосы, стянутые в хвост у основания шеи. В ее ушах были простые серьги-гвоздики – бриллиантовые или с более дешевыми камнями.

Красавица.

Том всегда замечал физическую красоту мужчин или женщин. За прошедшие десять лет он разглядывал любого привлекательного человека как предмет изобразительного искусства. Даже если женщина не вызывала у него желания, Том все равно оценивал ее красоту.

Но его острая реакция на женщину в бесформенной мантии не была обычным наблюдением за традиционной красотой. Он не помнил, когда в последний раз ощущал такое желание.

Ну, вообще-то он знал, когда именно это было, но он не собирался позволять мыслям о Стефани отвлекать его от дел. Откинувшись на спинку сиденья, Том сосредоточился. Судья Кэролайн Дженнингс профессионально вела слушание. Когда адвокат Лески начал говорить, она прервала его, но при этом не казалась ни агрессивной, ни растерянной.

Ожидая, когда его вызовут, Том вспомнил электронное письмо от Карлсена.