Прекрасные сломанные вещи

Ну, в саду, знаешь? Рози подумала, что это было очень жестоко: мы забирали у них яйца, а если бы оставляли их курам, то из них бы вылупились цыплята. И она решила, что сбережет одного. Рози взяла яйцо из курятника до того, как за ним пришел папа, и положила в сушилку для белья, чтобы яйцу не было холодно. Но потом, разумеется, она пошла домой и забыла про яйцо. Беда в том, что мы редко пользовались сушилкой, и одному господу известно, сколько яйцо там пролежало. И вот однажды утром папа нашел его, собираясь на работу, и принес на кухню.

Из-под рук Сьюзан раздалось похожее на смех сопение.

– Когда-нибудь я расскажу тебе, как мы решили сделать из лестницы горку. Накрыли ее брезентом, потом полили средством для мытья посуды и растительным маслом.

– О боже, – сухо сказала Шелл. – Я совсем об этом забыла.

Сьюзан разомкнула локти и посмотрела на меня.

– Привет.

– Привет, – прошептала она.

Шелл обошла меня, села на скамейку рядом со Сьюзан и приобняла ее за плечи. Я увидела, что Сьюзан слегка напряглась, но от объятий не уклонилась.

– Отвезти тебя домой? – предложила Шелл тихим, мягким голосом.

Пальцы Сьюзан были сжаты под рукавами. Она поднесла кулак ко рту и прикусила костяшки.

– Мне не разрешают быть дома одной…

Она только-только начала успокаиваться, а теперь ее лицо опять сморщилось.

– А Сара на работе.

Шелл посмотрела на нее с обеспокоенным видом.

– Если ты дашь мне ее номер, я позвоню и объясню ей, что случилось.

Сьюзан запаниковала. Похоже было, что еще секунда – и она опять замкнется в себе.

– Но она на работе… – только и вымолвила она.

– Я пойду с тобой, – сказала я внезапно.

Мои слова удивили всех нас.

– Тогда ты не будешь дома одна.

Я подумала про Рози, которая наверняка еще стояла в очереди за попкорном. Интересно, разозлится ли она на меня за то, что я ушла, не предупредив ее. Шелл секунду смотрела на меня с непроницаемым лицом. Потом повернулась к Сьюзан:

– Что скажешь?

Сьюзан сминала в пальцах края рукавов, вглядываясь мне в лицо.

– Ты уверена?

Голос ее звучал как-то по-детски. С осторожной, будто невольной надеждой.

– Еще как.