Кровь хрустального цветка

Улучив мгновение, оглядываю зал.

Мы одни.

Дважды дерьмо.

– Где Бейз? – выдавливаю я, приседая, чтоб подхватить меч, пока Рордин обходит меня длинными, крадущимися шагами.

– Наверняка пользуется свободным временем и дерет чью-то задницу, – рокочет он, и я возвожу взгляд к крыше. – Не закатывай на меня глаза, Орлейт.

Рордин определенно знает, как задать тон.

Мельком смотрю на дверь, обдумывая, не рвануть ли на свободу. Я еще никогда не была настолько одурманена. Если буду махать руками достаточно быстро, то, наверное, вообще выпорхну отсюда, как почтовый спрайт.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеный, лихорадочный стук сердца…

Наши взгляды сталкиваются, как два летящих навстречу камня; у Рордина трепещут ноздри, и он щурит глаза.

– Если повезет, до двери ты преодолеешь лишь половину пути. Но так или иначе, – Рордин взмахом руки указывает на выход, – попытай счастья.

Моя голова откидывается назад, как от пощечины.

Я настолько прозрачна?

– Да.

Слово бьет мне в горло, тяжестью ложится в желудок.

– Как давно ты знаешь?

– О вашем… тренировочном лагере?

В голосе Рордина звучит резкость, которой я раньше не слышала. На грани опасного. Даже смертоносного.

– Да, – медленно разворачиваюсь, держа меч наготове. – И чтоб ты знал, Бейз сказал, что тебе не понравится, если я начну учиться драться. Это я его умоляла за меня взяться.

Рордин вскидывает бровь, но я продолжаю говорить.

– Он просто выполнял мои приказы. Клянусь.

Вроде того. Почти клянусь. Разумеется, никто не умолял, но мне совершенно не хочется утянуть Бейза на дно. Только один должен взять вину на себя, и я предпочту сделать это сама.

– Интересная тактика, – задумчиво тянет Рордин. – Пусть и близко не такая интересная, как тот факт, что она сработала.

Чего?

Мой перевозбужденный разум лихорадочно крутит шестеренки, силясь расшифровать запутанные слова.

– Я… я не понимаю. Ты не сердишься?

– Сержусь, но по причинам, которых ты не можешь ожидать. И переставай нести мученическую чушь. – Рордин пересекает полосу света, и в его глазах отражается солнце, будто их поверхность твердая и гладкая. – Идея обучения была не твоя. А моя.

Роняю челюсть.

Бейз, ублюдок, тебе хана.

Рордин бросается в атаку, деревянный меч с такой скоростью взрезает воздух, что тот поет.