Кто прав, кто виноват?

 – Это нужно изменить.

– Для начала неплохо. Что еще?

– Стиль фьюжн. В Европе я создавал то, чего не делал здесь. В это понятие входят местные ингредиенты и эксклюзивная технология приготовления.

Леона делала заметки на планшете.

– У тебя есть конкретные идеи меню?

– Несколько.

Она ожидала пояснений, но, не дождавшись, вопросительно подняла голову:

– Например?

Он не удостоил ее взглядом.

– Почему бы тебе не заехать ко мне завтра, я организую для тебя дегустацию блюд? Ты выскажешь свое мнение, что может понравиться клиентам, что нет.

Следовало бы отказаться, настоять, чтобы их сотрудничество не выходило за рамки этой мрачной промозглой комнаты.

– К тебе?

– В особняк Бомонтов. Я остановился там, пока не подыщу для себя что-то подходящее. – Он развернулся и пронзил ее взглядом, которому она никогда не могла противиться. – Если, конечно, вытерпишь нахождение в нашей семейной берлоге.

– Это я-то тебя терплю? – рявкнула она, не желая, чтобы он делал из нее врага или труса.

– Как насчет шести вечера?

Леона мысленно просмотрела свое расписание. Сегодня вечером у Мэй занятие, завтра она, скорее всего, сможет побыть с Перси.

– Кто еще будет дома? – Что бы ни случилось между ними, это не отменяло того, что Бомонты и Харперы ладят хуже, чем вода и масло.

– Чэдвик с семьей живут там постоянно, но питаются как кому удобно. Френсис вернулась домой, но почти там не бывает. Еще в особняке проживает парочка сводных братьев, но они тоже в свободном плавании.

У Леоны промелькнула безумная мысль взять с собой Перси, но она отогнала ее прочь. Бомонты скандально известны тем, что после разрыва с женщинами присваивают себе детей. Отец постоянно твердил, что Хардвик Бомонт избавляется от любовниц и забирает малышей, не позволяя им снова видеться с матерями. Эта участь не миновала ни самого Байрона, ни его братьев. С матерью он познакомился сравнительно недавно.

В свое время эта история разбила ей сердце. Он был маленьким потерянным мальчиком в холодном, неприветливом доме. Теперь она изменила свою точку зрения. Байрон не искал сочувствия, а просто предупреждал ее, но она не осознала этого, пока не стало слишком поздно.

Больше она так не сглупит. И Перси с собой не возьмет. По крайней мере, до тех пор, пока не поймет, какова реакция Байрона на известие, что у него пятимесячный сын.