Список для чтения

Рохини стояла у шкафа, уперев одну руку в бок, а другой указывая на ручеек из сари, вытекающий на пол из-за закрытой дверцы шкафа.

– Что здесь произошло? – спросила Рохини, открывая дверцу и театрально охая. Сложенная одежда была в небольшом беспорядке.

– Мы с Вритти идеально сложили мамины вещи. Что произошло? Приходили еще, чтобы взять что-то на память о ней? – голос Рохини на последних словах сделался высоким и писклявым.

– Нет, я просто просматривал их, потому что…

– Эти ее подруги, они всегда завидовали маме, всегда хотели заполучить ее сари.

Неудивительно, что они под видом соболезнований налетают, как стервятники… Хорошие друзья, ха, им нужны только ее вещи…

В голове Мукеша пронеслось воспоминание о Наине, наряженной для посещения храма. «Как я тебе? Небрежная элегантность?»

– Ну, – сказал дочери Мукеш, – у твоей мамы всегда были самые красивые сари.

– И, к счастью, у нее был глаз наметанный – иначе продавцы обобрали бы нас до нитки. Так, папа, ты говоришь, что это сделал ты? Помоги мне все прибрать, хорошо? – уже мягче сказала Рохини, и Мукеш, подчиняясь, вошел в комнату.

Он сел на кровать и стал ждать, пока Рохини передаст ему что-нибудь, что он мог бы сложить, но вместо этого она продолжала сама наводить порядок, то и дело журя его за то, что он его нарушил.

Рохини вытаскивала каждую вещь, даже ту, которая была в порядке и не нуждались в повторном складывании. Мукеш снова уловил слабый, но знакомый аромат Наины. Обычно он чувствовал запах ее духов, а теперь – ее шампуня.

Забывшись на мгновение, он оглянулся через плечо, надеясь и молясь, что Наина пришла поздороваться.

Дочка перебирала сари, которые Наина надевала регулярно для похода в мандир или в магазин, они ассоциировались у людей с его женой: ее цвета, парча, узор пейсли. На других сари были украшения, блестки. Они были красивы и просты. Когда Рохини укладывала последнее сари, то провела рукой по ткани, ощущая кончиками пальцев все детали.

– Интересно, когда мама надевала его в последний раз? – вслух произнесла она. Ее голос смягчился, он больше не принадлежал Строгому Инспектору Вихрю.

Мукеш не ответил. Он знал, что на самом деле имела в виду дочь: «Знала ли мама, что умирает, когда в последний раз надевала его? Знала ли она, что болезнь убьет ее раньше, чем мы ожидали? Слишком рано».

Мукеш молча наблюдал, как по лицу его дочери скатилась маленькая, почти неприметная слезинка.