Темнота драконов

– Тюремщик настоял, чтобы ты переоделся в это, – сказал он. – Обвиняемый на суде должен быть в тюремной форме.

Патч взял штаны и рубашку из грубой ткани.

– Можешь остаться в своих ботинках, – добавил Эрнер.

– А сюртук? – спросил Патч.

Эрнер покачал головой.

– Я присмотрю за ним до твоего освобождения. Знаю, что ты особенно дорожишь им.

Патч опустил Рен на пол, переоделся и передал Эрнеру вещи и сюртук.

– Я хочу, чтобы ты присмотрел ещё кое за кем, – сказал он и обернулся к Рен.

– О чём это ты? – вытаращилась она, выразив жестами недоумение.

– Я хорошо о ней позабочусь, – пообещал Эрнер. – Даю тебе слово.

– Ни за что! – Рен замахала лапками. – Я останусь с Патчем! Кто-то должен его поддержать!

– Ты не можешь остаться со мной, Рен, – возразил Патч. – Тебе не место в темнице!

Крыса сложила лапки на груди и отвернулась.

– Рен, пожалуйста! Эрнер тебе поможет. А я справлюсь. Через пять лет меня выпустят. И ты сможешь передать мне награду! – сказал он и сам почти поверил, что это возможно.

Рен переводила взгляд с Патча на Эрнера и обратно. Она совсем сникла, повесив голову. И, опустив глаза, кивнула.

– Я буду скучать по тебе! – показала она жестами. В руках Эрнер держал небольшой кошель. Встав на колени, он откинул клапан.

– Ты здесь поместишься, – сказал он.

– Никому не показывайся! – предупреждал Патч. – Люди так не любят крыс. Ради своей же безопасности, не попадайся им на глаза.

Рен запрыгнула в своё новое убежище, бросив на Патча последний печальный взгляд.

– Береги себя, Рен, – сказал он.

Эрнер вышел и закрыл дверь. Патч ещё долго прислушивался, как звучат и затихают в дальних закоулках его удаляющиеся шаги.

Мальчик остался совсем один.

* * *

Ночь была долгой и беспокойной. Патч проснулся от запаха горячей похлёбки.

– Уже утро? – спросил он Фарнела – толстяка, что встречал их и дежурил всю ночь.

Естественный свет не мог пробиться в тёмные залы, и иного способа узнать время здесь не было.

– Да, – ответил Фарнел. – Суд начнётся через час. Патч съел свой последний обед перед десятью, а может, и пятью годами заключения – если повезёт. Потом Фарнел кандалами приковал мальчика к себе. – Знаю, ты сейчас и не думаешь о побеге, парень, – сказал Фарнел. – Но всё меняется, когда приговор оглашают, и реальность бьёт тебя прямо в живот. Поверь мне.

Он провёл Патча по центральной лестнице Башни до самых резных дверей Зала Совета.