Ромашка для терновника

– Простите, я компенсирую ущерб, – пролепетала и бросилась поднимать обломки, прикидывая в голове, где взять деньги.

– Оставь! – приказал Тимур, и я подняла на него глаза, не понимая.

Смотрела снизу вверх и хлопала ресницами. А он смотрел на меня и молчал. Взгляд его тяжелел, наливался тьмой, а у меня внизу живота происходили странные вещи. Между нами творилось что-то непонятное, мне неведомое, но, видимо, ведомое остальным, потому что они тоже замолчали и уставились на нас.

– Пошла вон отсюда, пока Тим добрый! – не выдержала этого накала Звездецкая, завизжав на весь холл.

Её слова отрезвили. Нет, нет. Не дура, конечно. Я подскочила, подалась к Терневу, зачем-то легко погладила его по руке, заставив вздрогнуть, и прошептала «простите», а потом пробкой вылетела из универа.

Домой добралась в смятении. То, что собиралась выяснить с Ярославом отношения, благополучно забыла. У меня все мысли из головы вылетели после столкновения с мажорами. К тому же мне была нужна поддержка, а не ещё одна ссора.

– Всё обошлось, Стась, успокойся, – Ярослав мне даже чая ромашкового заварил, пока я ему рассказывала о своём попадалове, – может, ничего и не будет. Что для этих богатеев телефон? Я знаю Лизу Звездецкую, она в нашем клубе иногда тусит, так вот денег она не считает.

– Твои слова да богу в уши, Яр. Не представляю, где мы будем искать деньги, если Тернев завтра очнётся и потребует компенсацию…

– Мы? – выражение, с которым Яр переспросил, мне не понравилось, я нахмурилась, но он, уловив мою эмоцию, быстро исправился: – С чего мы будем что-то искать, Стась? Мы скажем, что поезд ушёл, надо было вчера предъявлять требования, а расклад: сегодня отпустил, завтра на бабки поставил – не по-пацански.

Глубоко сомневалась, что Ярослав смог бы что-то предъявить Терневу, но слова парня меня успокоили и порадовали.

– Очень надеюсь, что всё обойдётся.

А Яр воспринял мои слова как команду: подошёл, обнял, поцеловал. Дыхание его участилось, руки заскользили по моему телу, и тут я поняла – пора завязывать со слезами.

Эту часть наших отношений я не очень любила. В моей семье телячьи нежности не приняты. Не помню, чтобы мама меня или отца обнимала, тискала, целовала. Наверное, поэтому я не могла привыкнуть к тому, что Яр постоянно хочет близости.