Охота Грифа

Например, об огромном риске обзавестись ненужными наследниками. Рассказал об ушлых фанатках, ворующих презервативы и самостоятельно себя оплодотворяющих. Про их другие ухищрения типа «милый, ничего не бойся, я на таблетках» и проткнутые презервативы… А ещё он заверил, что при развитии современной микрохирургии вазэктомия обратима в девяноста процентах случаев, главное – не затягивать дольше пяти лет. Стоит операция порядка пятнадцати косарей зелени – копейки, и по статистике пятьдесят процентов мужчин, сделавших обратную операцию, уже завели детей.

Но всё равно на этот шаг я решился ещё спустя полгода, предварительно заморозив своих будущих детишек в банке спермы – для подстраховки. И вот сейчас эта аферистка, глядя мне в глаза, чешет, что залетела? Вот тварь!

– Окей, родишь, и сделаем тест ДНК, и если он подтвердит отцовство, я возьму на себя содержание ребёнка. Сейчас не те времена, Лина, когда я был бы обязан на тебе жениться по залёту, – сказал предельно спокойно, хотя в груди всё клокотало.

Терпеть не могу, когда кто-то пытается сделать из меня идиота.

Никому не позволю собой пользоваться и врать. Поэтому Ангелине за хитроделанность причитается.

– Хорошо! Я сделаю тест, и тебе будет стыдно, Грифин! – очень уверенно сказала бывшая и покинула кабинет, громко хлопнув дверью.

И вот с тех пор я и бесился. Противная мысль, что я мог попасть в тот 0,01% невезучих, стучала в висок. Но! Не боязнь стать отцом меня угнетала, а то, что вся эта история с Линой может помешать моим планам насчёт Дианы.

Только об этом весь день и думал: и когда накидывал пункты контракта невесты, и когда ездил на стройплощадку, и когда разговаривал с мэром, и когда созванивался со своим спортивным менеджером. Ну а когда позвонила сестра и сказала, что у мамы опять был приступ, я всё бросил и поехал к ним.

Мама отказывалась от шунтирования уже пару лет, и я вот прямо сегодня решил её, наконец, уговорить любыми способами. Но как ни распинался, моя тихая и кроткая родительница, интеллигентная учительница русского языка и литературы, в этом вопросе проявляла недюжинное упрямство и несгибаемую волю.

Тут тоже ждал облом. Мне стало казаться, что этот день войдёт в топ самых худших. Я даже начал сомневаться в успехе сегодняшнего разговора с Дианой. Уверенность, что поселилась в душе утром, рассеивалась, словно дымка.

– Моть, я так боюсь, – Лёлька, младшая сестрёнка, провожая меня до двери, прижалась лбом к моему плечу и всхлипнула, – уговори её, умоляю.