Новогодняя игрушка для негодяя

Дарья Дмитриевна подняла глаза от экрана монитора, чему-то нахмурилась, но ответить не успела. В приёмную вошёл Алексей Апполлионов.

– О, Кирочка, как хорошо, что я вас встретил! Вы в нашей фирме работаете, да?

– Да, – растерянно ответила, просто не понимая, что хорошего он может найти в нашей встрече?

– Прекрасно! Будете моим секретарём. А то Маргарита уходит в декрет…

Что, блин, происходит?

Дарья Дмитриевна воззрилась на пришлого шефа с тем же недоумением, что и я.

– Но, Алексей Александрович, – осмелилась возразить эта отчаянная женщина, – Кира уже готовится в секретари к Семёну Степановичу…

– Ах вот как? – Апполлионов посмотрел недобро сначала на бедную Дарью Дмитриевну, а потом на меня и выдал.

И скрылся в кабинете Темнова.

– Ох, не завидую я тебе, девочка, – проговорила секретарь Темнова, качая головой. У неё даже взгляд с сурового превратился сочувствующий, – попала как кур в ощип.

Её совету я, естественно, последовала, хотя и не совсем понимала: что и какие куры должны «сейчас узнать»? По дороге в свою каморку вспоминала все молитвы, которые знаю, но, видимо, всевышний меня в этот раз не услышал.

Глава 3

– Ну как всё прошло? – спросила Маша, не скрывая любопытства, как только я переступила порог.

– Да ничего. Отдала распечатки и ушла, – беспощадно обломала я ей кайф.

Нет, ну правда, не рассказывать ведь весь бред, что только что произошёл? Тем более Алексей сказал работать на прежнем месте и не грузиться.

– Тогда сходи на обед. У тебя тридцать минут, – распорядилась Валентина и приняла очередной звонок.

В столовую операторы ходили по очереди, так что сплетни в тесном кругу коллег за тарелочкой супа, мне, к счастью, не грозили, поэтому я, вздохнув с облегчением, отправилась на обед одна.

Помещение, выделенное под столовую, было небольшим, но уютным – всего пять столиков на четверых, и все они были заняты двумя-тремя обедающими сотрудниками. Набрав на поднос блюд – к счастью, питание оплачивала фирма, я намного растерялась: куда податься? Внаглую присесть к кому-то за стол мне не позволяло воспитание, да и не знала я, принято ли в этом коллективе такое своеволие.