Новогодняя игрушка для негодяя

Помню, как Сем приседал, помню свой восторг, помню, что мы победили, но без подробностей. Они совершенно вылетели из головы. Не до того мне было. Тогда я была занята своими стыдными ощущениями и не обращала внимания на окружающих. Я рассуждала о том, что Семён мне давно нравился, и оказаться так к нему близко – сродни чуду, а захоти он сделать наше знакомство ближе, мне надо непременно соглашаться! Ведь это такой яркий момент, о котором можно будет вспоминать всю оставшуюся жизнь – глупые мысли, согласна, но тогда они мне казались правильными.

Дальше помню, как Сем прямо со мной на плечах подпрыгнул и, заорав «Ю-ху!», стремительно вынес меня из зала – как будто мысли прочитал. Мы оказались на огромном балконе, или террасе – не знаю, как правильнее назвать то место и только там Темнов спустил меня с плеч. Дав прочувствовать весь рельеф своего тела, он поставил меня перед собой и хрипло, интимно до дрожи, прошептал на ухо:

– Бесподобная…

– Ах-х, – в ответ я смогла лишь издать лишь этот невнятный возглас и почувствовала, как щёки заливает краска смущения.

Все нужные, правильные слова исчезли, поскольку здравый смысл меня покинул давно и возвращаться не собирался…

– Ты откуда такая взялась на моей вечеринке? – прошептал Сем Тем прямо губы, прижав меня к перилам балкона.

Никогда раньше я не испытывала таких ярких ощущений. Толпа мурашек пробежала по телу от кончиков волос до носочков, а в низ живота что-то ухнуло.

– Пусть это останется тайной, – прошептала в ответ, поддаваясь магии этого вечера и примеряя на себя новый образ.

Не знаю, какой бес в меня вселился. Может, в тот момент все Розины подбадривающие слова разом сработали?

– Я люблю такие тайны, детка, – шепнул Темнов, блуждая губами по моим чувствительным местечкам: едва касаясь мочки уха, шеи, виска, подбородка.

Эта игра заводила, и я вернула ласку, легко дотрагиваясь своими до ложбинки между его ключицами, и прошептала:

– Уверен? Ведь мою ты не разгадаешь. – Нет, это не Розина мотивация, это хмель. Именно он во мне говорил тогда.