Незабудка для Шипа

Надеваю голубой сарафан, босоножки на плоской подошве и понимаю: так выходить за ворота нельзя. Выгляжу школьницей. Совсем не солидно. Приходится накрасить ресницы, подвести глаза, нанести блеск на губы, поднять волосы в высокий хвост и надеть босоножки на платформе. Да, так лучше. В зеркале отражается взрослая, уверенная в себе девушка.

Я выхожу из комнаты.

Даже в коридоре слышен храп. Ура! Вроде гости уснули. Сбегаю по лестнице и покидаю шикарный дом, в котором никогда не приживусь. Отец – чужой мне человек.

Я его увидела впервые три недели назад, после похорон бабули. До этого считала, что он лётчик-испытатель, который погиб, а оказалось… Он жив, здоров, богат и тоже обо мне знать не знал, пока не получил бабулино письмо.

Тёмная и запутанная история, разбираться в которой я не хочу. Открываю калитку и выхожу за территорию особняка, намереваясь пешком дойти до остановки. Она тут есть. Только надо пройти через весь этот элитный коттеджный посёлок, чтобы выйти на трассу, а там на маршрутке до метро.

Иду и наслаждаюсь, строю планы, любуюсь пейзажем, никого не трогаю. Минут пять. А потом сзади раздаётся рёв мотоциклов, а за ним я вижу и адские машины – ровно три штуки, – которые начинают меня атаковать.

Нет-нет, не чтобы сбить, а проявить не нужное мне внимание. Один преграждает дорогу, заехав на тротуар, второй блокирует проезжую часть, ну а третий перекрывает отступление. Становится страшно. Неприятная горечь наполняет рот. Я никогда раньше не оказывалась в такой ситуации.

Тот, что впереди, снимает шлем, дерзко ухмыляется и присвистывает:

– Ух, какая цыпа! – говорит развязно и свысока, как будто король жизни, а сам – малолетка.

На вид – мой ровесник, не старше. И наверняка сидит на родительской шее, а понтов то, понтов… Мажор дурацкий!

Игнорирую придурка и пытаюсь протиснуться между его и стоящим сбоку мотоциклом, но меня хватают за руку.

– Не так быстро, милая. С работы идёшь? – говорит второй парень и крепче сжимает руку.

Он тоже снял шлем, демонстрируя худое лицо с острым носом.

Этому на вид лет ещё меньше. И мне становиться ещё страшнее. Малолетки же совсем отморозки – это известный факт. А главное, хоть и белый день, на улице пусто. Жители посёлка – богатые деловые люди – в это время или работают, или спят, или вообще загорают под пальмами! Даже если буду кричать, никто не услышит.

Меня начинает пробирать озноб.

– Пустите! – отчаянно прошу, стараясь не стучать зубами, и пытаюсь вырвать руку из цепких лап.