Хозяйка звёздного медпункта

Я не могла даже представить, что в этом времени могут счесть раритетом, поэтому терялась в догадках.

– О, мам, а ты взяла мармеладных мишек? – присел ко мне на кровать сын и с любопытством заглянул в недра моей большой сумки. Я всегда любила сумки-мешки. Прям как знала, что пригодится!

Пакетик любимых мармеладок Тошки у меня, естественно, имелся, но вот только я вообще не была уверена, что, пройдя сквозь века, лакомство осталось съедобным.

– А ты голодный, что ли? – спросила, засовывая пакетик под подкладку.

Она у меня как раз порвалась недавно, а зашить руки не доходили.

– Не-а, – радостно ответил Платон.

Я, кстати, тоже, прислушавшись к себе, голода не почувствовала. Наверное, нас как-то насытили во время процедур.

– Значит, мишек мы оставим нетронутыми, даже если найдём, согласен? – тоном заговорщика спросила. – Будем у инопланетян выменивать на них всякие неземные угощения.

– А тут и инопланетяне будут?! – загорелся восторгом сын, вмиг забыв о мармеладе.

– Уж наверняка! – хмыкнула я и полезла рыскать дальше.

Так, так… Паспорт, кошелёк, в нем разные карты, немного наличных, порванная золотая цепочка – всё никак не могла отнести в ювелирную мастерскую запаять. Оторванная от осеннего пальто деревянная пуговица – тоже руки не доходили пришить. В общем, мусор. Пока сплошной мусор. Упаковка влажных салфеток, блистер обезболивающих таблеток, косметичка, маникюрный набор, флакон духов, любовный роман в мягком переплёте – люблю почитать в свободное время про любовь до гроба.

– Готовы?

Джулс возникла в палате, как тень отца Гамлета – нежданно. Я даже не все кармашки посмотреть успела. Но пятнадцать минут наверняка уже прошли.

– Да готовы, – подтвердила я, закинув сумку на плечо, взяла Платона за руку и поднялась с койки.

– Ну, тогда прошу следовать за мной.

Мы опять куда-то долго шли по коридору, но в другую сторону – Джулс вела нас на место общего сбора переселенцев.

Мать честная! Кого там только не было!

Два австралийских аборигена в юбках из травы и с расписанными белой краской лицами жались друг к другу в уголочке. Дама с высокой причёской и в пышном платье обмахивалась веером, с тревогой оглядывая остальных. Темнокожий мужчина в одних лишь льняных брюках кидал на белых людей в форме – а тут их было трое – злой и затравленный взгляд.