Хозяйка таверны «ГастроГном»

Извозчик, которого я наняла довезти меня от мэрии до «ГастроГном», подозрительно уточнил глубоким басом:

– Тебе точно туда нужно, дева? Место там гнилое, нечего таким юным, хоть и странным, девам в нём делать.

Пришлось сознаваться.

– Да хозяйка я новая, выхода нет. Старый хозяин отправился на небеса, а мне завещал таверну, – зачем-то как на духу, выложила орку.

Скорее всего, надеялась, что он меня либо успокоит, либо окончательно переубедит ехать в таверну, и не ошиблась. Он немного помог.

– Ах, вон оно как! Туда пройдохе и дорога! А тебе, значит, можно тогда спокойно ехать.

Таверна хозяина всегда защитит, – обронил детина и, подхватив оглобли, уточнил: – Как, говоришь, помер одноглазый коротышка? В кои веки за дверь вышел?

– Понятия не имею, – пожала я плечами, усаживаясь в коляску, – спился говорят.

– Странно, – протянул орк, подтянул оглобли удобнее и припустил по выложенной камнем проезжей части, не жалея ног.

В этот раз ехала я дольше и рассмотреть успела больше.

В какой-то момент даже поймала себя на том, что город мне нравится и я бы с удовольствием тут провела отпуск. Погуляла бы, сходила в порт посмотреть на корабли, искупалась в море, познакомилась поближе с местными и их культурой. Не дольше, чем пару недель.

Но все эти мысли меня покинули, когда мы подъехали к пункту назначения. К жуткой халупе с кривой грязной вывеской «Таверна ГастроГном». Мне даже с улицы стало ясно, что внутри меня не ждёт ничего хорошего. Расплатилась с возницей, подошла к двери, приложила ладонь к замку, как учили, и когда тяжёлое полотно с натужным скрипом распахнулось, я переступила порог и зажала нос ладонью.

Складывалось впечатление, что внутри помер не только мой дед, но и много, очень много другого: остатки пищи на тарелках, которые так и стояли на столах неизвестно сколько; первоначальный цвет пола, потолка и стен под толстым слоем грязи… А у меня от всего этого умер оптимизм, с которым я сюда добиралась. Сейчас мне всё в таверне казалось землисто-черным, и это был кошмар.

Найдя самое чистое место – на барной стойке – пристроила туда чемодан и, засучив рукава, взялась за уборку. Весь день провела, не разгибая спины, перекусывая бутерами, что собрала мне в дорогу мама, но отмыла только кухню, бар и комнату, которую решила сделать своей. А вот обеденный зал, лестницу и остальные восемь комнатушек даже и не бралась приводить в порядок – сил не осталось. Про окна и вывеску – молчу.