Её величество попаданка

Какие ещё новости меня ожидают?

Амирана никаких травм на лице, в отличие от меня, не имела, зрение над книгами не портила и вообще, судя по всему, занималась только отращиванием шикарной гривы, пушистых ресниц, налитой груди и подтянутой попы, а вот всё лишнее она беспощадно убирала. Ну или это монахини сделали Амиране магическую депиляцию и коррекцию бровей.

– Некогда глазеть. Насмотришься позже! – прекратила моё знакомство с новой внешностью настоятельница. – Полезай в терму. Нужно закрепить результат. Иначе облик Амираны сползёт с тебя уже через пару дней.

– А, так это не навсегда? – протянула я немного разочарованно.

Всё же в двадцать пять уже начинаешь ностальгировать по свежести восемнадцати лет.

– Закрепим и дадим с собой закрепители. Считай, что навсегда, – обнадёжила помощница Ортании, засучивая рукава серой рясы.

Потом меня мылили, натирали, поливали маслами, а в конце золотой краской нарисовали маленькие завитушки.

– Запоминай, Мира. Раз в неделю будешь обновлять знаки сама, и внешность твоя не изменится, – приговаривала одна из сестёр, рисуя кисточкой под коленями, на сгибах локтей и под грудью.

– Только не забывай! Пропустишь время – начнёшь стареть! – стращала Ортания.

– А если краска закончится? Где мне её брать?

– Там лет на сто хватит! – успокоила монашка-татуировщица.

– Отлично! – порадовалась я, что одной проблемой меньше.

– Не спеши радоваться, – тут же обломала настоятельница. – Внешность, искра и отсутствие развитых магических каналов – это, Мирослава, только малая часть того, что тебе требуется. Самое главное – характер и воспитание, а вот тут, боюсь, мы тебе помочь не в силах.

Да конечно, боится она. Она не боится, а злится. Если бы могла – давно бы уже вшила в меня свои амулеты, и дело с концом. А так попотеть придётся.

– Не бойтесь, матушка, лучше расскажите мне всё подробно.

– Я буду показывать и рассказывать. Ацена, отправляйся к воспитанницам, – распорядилась Ортания и упала в соляное кресло, выросшее прямо из пола рядом с шезлонгом, на котором лежала голая я.

Тихая серая сестра выскользнула из соляной пещеры, а матушка махнула рукой в сторону зеркала. Оно пошло рябью, превращаясь в окно или скорее экран, транслирующий вид на унылую комнату, где находились две девушки.