Постарайся простить

То, что он увидел…

Его возлюбленная лежала в постели со своим боссом, владельцем банка, и они со смехом обсуждали тот факт, что Николо Орсини непременно выложит за банк сумму, намного превосходящую его реальную стоимость.

– Орсини и ты, малышка… Это же классика: принцесса и конюх…

Тонкий хрустальный бокал треснул в руках Ника.

– Merda! Дерьмо!

Заметив, что поранился, он достал из кармана носовой платок и приложил его к ранке…

– Эй, парень! Шампанское не такое уж плохое. – Насмешливый голос принадлежал его брату Райфу.

– Ты просто волшебник! Где ты это раздобыл?

– Не задавай вопросов и не услышишь лжи в ответ. – Райф нахмурился, глядя на окровавленный платок в руке брата. – Как тебя угораздило?

Ник пожал плечами.

– Не рассчитал силу, – с усмешкой ответил он и поднял в приветствии свою бутылку пива. – За маленькие чудеса, – сказал он. – Такие, как, например, появление брата с бутылкой пива в самый нужный момент.

– Я решил, что нужно что-то делать – у тебя была такая кислая физиономия…

– У меня? А-а, наверное, в этот момент я думал об этой швейцарской сделке.

– Забудь о делах, – сказал Данте, присоединяясь к ним. В руках у него тоже оказалась бутылка пива. – Габи говорит, что вон та девушка… из фирмы по обслуживанию приемов… глаз с тебя не спускает.

Ник досадливо отмахнулся – снова братья взялись за свое.

А те громко расхохотались.

Наконец-то он сможет убраться отсюда!

Ник выдержал родственные объятия и поцелуи, пообещал матери приехать на обед… Слава богу, отца поблизости не наблюдалось. Ник уже пробирался к выходу, как вдруг…

– Николо!

Черт возьми! Вспомни дьявола, и он тут как тут.

– Уже уходишь, сынок? Так скоро? – Чезаре, в смокинге от Армани, широко улыбался.

– Да, – холодно и коротко, как всегда, ответил Ник.

– Прямо сказано. Это мне по сердцу.

– У тебя нет сердца, отец.

– А ты еще и шустрый. Мне это тоже нравится.

– Прости, отец, но я должен идти…

– Ты разве забыл, что мы должны были встретиться еще в день свадьбы Данте?

Забыл?! Чезаре загнал тогда его и Фалько в угол. Томясь под дверью кабинета, где отец разговаривал с Фалько, Ник постепенно пришел в ярость. Какого черта он здесь топчется, как покорный слуга в ожидании зова хозяина? И ушел.