Настоящий Рио

– Я слышал, ты собираешься предложить свои услуги новому клиенту, – сказал Чезаре Орсини во время одного из традиционных воскресных семейных ужинов в особняке Орсини. – Но ты этого не сделаешь.

– Прошу прощения? – произнесла Иззи.

Ее отец бросил на нее взгляд, говорящий: «Я глава самой могущественной семьи на Восточном побережье», который сильнее действует на тех, кто его боится, чем на его сыновей и дочерей. Они терпят его замашки только ради их кроткой матери.

– Разве я сказал не по-английски? Ты не будешь работать на Рио д’Аквилу.

– Почему ты так говоришь?

– Я много о нем слышал, и то, что я слышал, мне не нравится. Устроившись к нему на работу, ты станешь его служанкой.

Изабелла рассмеялась бы, если бы скептическое отношение отца к тому, чем она зарабатывает себе на жизнь, не было причиной их давних разногласий.

– Я не служанка, папа, я ландшафтный архитектор. У меня есть университетский диплом.

– Ты садовница.

– Да. Я не служанка, но даже будь я ею, что с того? В работе горничной или кухарки нет ничего зазорного.

– Орсини не склоняют голову ни перед кем, Изабелла. Это тебе ясно?

Ей ничего не ясно. Откуда отец узнал, что ее пригласил на собеседование миллиардер, о котором она впервые услышала две недели назад, и с чего он взял, что она будет выполнять его приказы?

Именно уверенность Чезаре в том, что она ему подчинится, заставила Изабеллу всерьез обдумать эту возможность. До тех пор она колебалась.

И вот сейчас она находится в Саутгемптоне.

Нет. Думать об этом сейчас означает заранее обречь себя на провал.

– Ну что? Зайдете в дом или передумали?

Помощник Рио д’Аквилы наблюдал за ней с самодовольной ухмылкой. Изабелла заставила себя выпрямиться во все свои пять футов семь дюймов.

– Я не имею привычки менять свои решения, – сказала она и тут же об этом пожалела.

Но назад дороги уже нет.

Холл оказался огромным.

– Да, это правда.

Иззи повернулась. Мистер Голый Торс стоял у нее за спиной, сложив руки на загорелой мускулистой груди. Ее взгляд скользнул ниже, по четко обозначенным квадратикам пресса, по дорожке из темных волосков, уходящей под пояс джинсов…

– Холл, – пояснил он.