Магия судьбы

Мэй отозвала всех Морганов с охоты на Кэролайн.

– Правда? – Эш нахмурился.

Конечно, это были хорошие новости, ведь ему больше не придется выбирать между Кэролайн и своей семьей, хотя в сложившихся обстоятельствах он и так принял бы решение без особого труда. Но юноша не понимал, о чем идет речь. Его мать заметила это и тоже нахмурилась.

– Но ты же пришел в себя, когда тебя принес к нам Лекурт. Неужели ты ничего не помнишь?

Эш задумался. Он помнил каждую деталь вчерашнего вечера вплоть до того момента, когда магия Кэролайн была активирована в доме Лекуртов.

После этого только отдельные фрагменты. В основном эмоции и какие-то картинки, но без слов. Маги из обоих кланов, которые казались шокированными, взволнованный взгляд его отца, горький плач Мередит Мерлин. И боль. Невыносимая боль, которая отодвинула все остальное на задний план.

– Помню совсем немногое. Что произошло?

Саманта села на край кровати, и Эш почувствовал, будто вернулся в детство. Его мать нельзя было назвать заботливой, но когда ее дети болели, она бросала остальные дела и направляла все свои силы на то, чтобы поправить здоровье Эша или его младшей сестры.

– Оказывается, мать Кэролайн не Тара Мерлин, а Софи Лекурт, – начала она, но замолчала. Эш вздрогнул.

– Софи Лекурт?

Эш смутно ощущал, что слышал это уже не в первый раз, но детали отсутствовали в памяти, и это мучило его. Мать объяснила, что Морганы, как оказалось, не были одним из двух самых могущественных кланов, упоминаемых в пророчестве, и Мэй приказала отступить, но Эш слушал только невнимательно.

То, что Кэролайн оказалась ребенком из пророчества, только усложняло ситуацию. При таком раскладе Мерлины ни за что не оставят ее в живых. Черт. Что, если?..

– Где Кэролайн? Как она?

– Я не знаю, Артур.

– Что это значит, ты не знаешь?

– Как я уже сказала, наш клан не участвует в этом деле, – спокойно ответила его мать. – Мы не в курсе.

– Тогда почему ты так обеспокоена? Пророчество больше нас не касается. Неужели только из-за меня?

Мать посмотрела на него, как на сумасшедшего.

– Конечно, а как ты думал? Что мне будет все равно? Ты, несмотря ни на что, все еще мой сын, не забывай об этом.

– Но это не единственная причина твоего волнения, не так ли? – спросил Эш.

Возможно, он знал свою мать хуже, чем другие дети знали своих родителей, но все же заметил, что здесь что-то не так. Она колебалась, очевидно, решая, стоит ли рассказывать ему новости. Такой вариант Эша не устраивал.